Что бы там ни думали ее сослуживцы, она нисколько не раскаивалась в содеянном и не считала, что поступила неправильно. Расследуя преступление, обстоятельства которого были, мягко говоря, экстраординарными, Тикако в конце концов поняла, что на самом деле столкнулась со сверхъестественным явлением, совершенно необъяснимым с точки зрения здравого смысла. Порученное ей дело о поджогах никак не вписывалось в рамки обычной оперативной работы, так что Исидзу пришлось отступить от инструкций, соблюдение которых предписано всем полицейским. В сложившихся обстоятельствах у нее просто не осталось выбора. В результате, столкнувшись с грубым формализмом и черствостью начальства, Тикако была даже рада своей опале: ее перевели из управления полиции в окружной участок, где она оказалась почти полностью предоставлена самой себе, что ее, в общем, вполне устраивало.

Из-за подмоченной репутации многие коллеги косились на Тикако и относились к ней пренебрежительно. Шансов заслужить их уважение и стать «своей» у нее практически не было. Вот почему она так изумилась, когда через три дня после начала следствия по делу об убийстве ее направили охранять дом семьи Токорода. Гораздо меньше Тикако удивилась, когда спустя еще несколько дней получила приказ принять участие в организации необычного следственного эксперимента, — похоже, она начала привыкать к постоянным сюрпризам.

Начальник объяснил ей, что специфика дела требует наличия в оперативной группе женщины, — он будто оправдывался перед ней, как если бы Исидзу была не его подчиненной, а соседкой, которую он уговаривал помочь на похоронах своего родственника. Между тем Тикако совсем не держала зла на свое руководство и, внимательно выслушав инструкции, приступила к их выполнению. Госпожа Токорода и ее дочь, лишившись главы семьи, были сильно напуганы и нуждались в защите. Тикако с готовностью согласилась присоединиться к бригаде, охранявшей их дом. Ей тут же представили напарницу — офицера Футигами.

Через три дня после смерти господина Токороды следствие выявило связь между этим делом и убийством Наоко Имаи в округе Сибуя. Оперативники заволновались, подозревая, что жертвы могли погибнуть от рук серийного убийцы, который до сих пор находится на свободе. Впрочем, инициатива усилить охрану дома Токороды исходила не от полицейского руководства, а от Казуми, дочери убитого.

Девочка рассказала о том, что уже в течение нескольких месяцев ей постоянно звонит по телефону какой-то мужчина, а по дороге из школы домой она то и дело замечает, что за ней следят. Судя по голосу, звонящему должно быть лет двадцать, не больше. Возможно, ходит за ней тоже он.

— Когда я пожаловалась папе, он очень встревожился и стал провожать меня утром до станции. За нами никто не шел, но потом мне опять позвонил этот маньяк и сказал, что, если я думаю, будто папочка сможет меня защитить, я сильно ошибаюсь.

Эти слова напугали Казуми, однако в течение двух недель после этого ничего особенного не происходило, так что она почти забыла о случившемся. И вдруг им сказали, что папа убит. Казуми не знала, что и думать, и на всякий случай решила поставить полицию в известность.

Она понятия не имела, кто мог ее преследовать.

— У меня есть любимый человек, а те парни, с которыми я встречалась до него, вполне нормальные и не стали бы так себя вести. В общем, мне кажется, я не знаю этого негодяя, хотя, быть может, он живет где-нибудь неподалеку. Скорее всего, он просто не в себе. Неужели он мог напасть на моего отца?

Следователи были уверены, что Рёсукэ Токорода вряд ли погиб лишь потому, что в ответ на жалобу дочери предпринял определенные меры, чтобы защитить ее от слишком назойливого поклонника.