В результате произошло перераспределение функций некоторых сотрудников. Руководство расследованием взял на себя начальник третьего подразделения капитан Симодзима, поскольку глава четвертого подразделения капитан Камия временно отказался от своих полномочий по управлению окружным участком Южной Сибуи в его пользу. Симодзима тогда, помнится, съязвил, что, по-видимому, коллеги позвали их на помощь, потому что не смогли справиться с делом сами. Такегами, наблюдая за реакцией на эту шутку своего шефа, в очередной раз удостоверился в том, что Камия отлично умеет себя контролировать, не боится потерять лицо и в трудной ситуации всегда поступает так, как считает нужным для общего блага.

Такегами и Накамото между тем продолжали работать над документами по делу, по-прежнему мечтая о сканере и на досуге сочиняя все новые обоснования целесообразности закупки нового оборудования.

Многие почему-то полагают, что расследование преступления сродни известной библейской легенде о расступившихся перед Моисеем водах Красного моря: дескать, подобно великому пророку, следователь вынужден долго бродить наугад по пустыне и ждать, пока вдруг, в один прекрасный день, целое море тайн и головоломок само собой не расступится перед ним, обнажив твердь, по которой легко дойти до разгадки. Такегами отлично знал, что на самом деле все совсем не так. Нераскрытое преступление, скорее, напоминает лабиринт. У попавшего туда следователя нет ни карты, ни компаса, зато за каждым поворотом его ждет по Ариадне, услужливо предлагающей очередную нить, которая может вести к выходу, но чаще всего приводит в очередной тупик. На всякий случай каждую нить приходится проверять (что само по себе достаточно утомительно) да еще по дороге внимательно осматривать стены и пол лабиринта, чтобы не пропустить чего-нибудь важного. Окажись у усталого следователя в руках чудесный Моисеев посох, воспользовавшись которым можно было бы заставить лабиринт расступиться, бедолага, скорее всего, оперся бы на него, чтобы передохнуть немного, постоял пару минут, а потом продолжил свои бесконечные поиски.

Так был ли Рёсукэ Токорода лично знаком с Наоко Имаи? Вот в чем вопрос. Следователи пытались выяснить это с самого начала.

Наоко Имаи была принята на временную работу в компанию «Орион фудс» для участия в опросах о том, продукты каких торговых марок она предпочитает, где их покупает, что обычно ест и т. п. По результатам таких опросов отдел маркетинга планировал дальнейшую рыночную политику. Опросы проводились в течение трех месяцев, при этом либо участники присылали ответы в письменном виде, либо собеседование проводилось по телефону. В общем, личное общение организаторов мониторинга с Наоко Имаи и другими девушками было сведено к минимуму: они встречались с представителями компании «Орион фудс» только на организационном собрании до начала опроса. Рёсукэ Токорода руководил организацией проекта и принимал участие в анализе его результатов, но никогда не контактировал напрямую ни с кем из участниц опросов. С девушками взаимодействовали другие сотрудники компании, преимущественно женщины, и никто из них не находился в личном подчинении у господина Токороды и не разговаривал с ним лично по поводу этого проекта.

К счастью, сотрудница, опрашивавшая Наоко Имаи, хорошо помнила свою подопечную. Та, по ее словам, была веселой, остроумной и довольно разговорчивой, так что часто они подолгу беседовали даже после заполнения анкеты. Обычно слушать девушку было довольно забавно, хотя порой ее болтовня начинала надоедать, — собственно, именно по причине крайней словоохотливости Наоко так запомнилась своему куратору.

Сама эта сотрудница пришла в компанию незадолго до начала опроса, и ее без всякой подготовки направили работать в отдел маркетинга, так что поначалу ей пришлось несладко. Среди множества сложных обязанностей проведение собеседований со школьницами казалось ей светом в окошке, ведь она сама была еще очень молода и отлично находила с ними общий язык.