— В интернете и не такое увидишь, — уклончиво ответила Таня. — Они с Турищевым давно дружат?

— Да, лет двадцать. Раньше дядя Костя был писателем, довольно известным, а мой отец никем… редактировал переводы. А потом все стало наоборот. Иногда мне кажется, дядя Костя обижается в глубине души. Но его не поймешь. Вечно над отцом подтрунивает. Тот раньше отшучивался, а последнее время раздражался. Но дядя Костя только рад. Мне было жалко папу эти месяцы. Да, он многим навредил, но только потому, что самому было плохо. Дядя Костя говорил сейчас о Маргарите… — Федор замялся, очевидно, ему было стыдно. — Если б я продолжал открыто с нею встречаться, отец выгнал бы меня и остался в когтях Лаймы, а в его депрессивном состоянии это… — Он смолк, взъерошив себе пятерней волосы на лбу.

— Я виделась с Ритой, — попыталась утешить его Катя. — Она очень вас любит. Теперь у вас все будет хорошо.

— Спасибо, — поблагодарил Федор. — Вы очень меня поддержали. Очень. Но, Катя… скажите, что это за странный сайт? Кто его создал? Я нашел его сегодня в интернете… слава богу, отец этого не читал. Он всегда болезненно воспринимал критику.

— Адрес сайта вам дали в милиции?

— Нет, отыскал сам. Лайма беседовала в милиции с каким-то начальством, и ей сообщили, что у папы был… мм… был сексуальный контакт с восемнадцатилетней Ириной Илюшиной. Я не очень удивился… Лайма тоже. Мы оба знали папины вкусы. Представляете, он даже Маргариту нашел недостаточно непосредственной. Ей, мол, не хватает свежести восприятия. — Федор пожал плечами. — А отец, оказывается, даже купил себе квартиру для… ну, тайно от нас… и регулярно там бывал. Наверное, не только с девочками. Может, хотел уединения.

— И где квартира? — полюбопытствовала Таня.

— На Ленинском проспекте. Короче, Лайма потребовала в милиции отчета о проделанной работе, и они рассказали, что какой-то шутник сообщил Ирине через интернет адрес нашей дачи. На сайте, где собрались отцовские недоброжелатели. Она приехала, а отец… ну, он терпеть не может, когда девчонки вмешиваются в его приватную жизнь. Вполне мог поговорить с нею в очень жестком ключе. Девочка нервная, неадекватная. Схватила булыжник и ударила. Сгоряча.

— А потом сгоряча сняла с Турищева галстук, обмотала вокруг его шеи, задушила, а галстук аккуратно сложила на скамейке, — желчно заметила Таня.

Федор побледнел, даже позеленел. Катя пихнула Таню в бок. Можно ли смаковать

подобные подробности в присутствии сына жертвы?

— Простите, — извинилась Таня. — Просто не понимаю, почему это не учитывает милиция.

— Они говорят, Ира не понимала, что делает. Не знаю. Сложить галстук… это кем надо быть, чтобы… каким хладнокровным…

— Вроде Лаймы, — ехидно прокомментировала Катя.

— Ну, не могла она этого сделать! — горестно вскричал Федор. — Сто раз передумал. Мы с ней… мм… выясняли отношения до самого прихода милиции. («Сама слышала», — подумала Катя.) А до этого отец был жив. Я не собираюсь защищать Лайму, наоборот, но я-то знаю, что убила не она. А что за люди бывали на вашем сайте? Может, кто из них?

— Мы сами ничего не знаем, — быстро вставила Таня. — Катя, ты помнишь, у нас срочное дело?

— Извините, — обижено выдавил Федор. — До свидания. Извините.

— Какое дело? — поинтересовалась Катя, едва он отошел.