– А ты? Ты довольна своей?

– Конечно! У меня же теперь есть Машенька. Знаешь, у нее темные волосы и голубые глаза, и это удивительно…

У Шубина аж дух перехватило от той волны нежности, которую он испытывал, глядя на сидящую совсем рядом с ним Земцову. Но как же сковывала его Женя! Как же он хотел, чтобы она исчезла, растворилась, улетучилась, сообразила, что им хочется побыть вдвоем…

– Тебе нужна моя помощь?

– Нет, спасибо. Женька дал мне координаты одного человека, который найдет мне хорошего дизайнера, мастеров, чтобы привести в порядок, как я уже говорила, его загородный дом. Параллельно отремонтирую свою квартиру. А пока, если ты позволишь, поживу у тебя…

– Ушам своим не верю, – покраснел вместе с лысиной Шубин. – Этого просто не может быть… Ты – и вдруг в моей холостяцкой квартире?

Он тут же почувствовал, как Женин взгляд буквально прожигает его висок. Как же, должно быть, Женя ненавидела его в эту минуту! Холостяцкая квартира? И это после того, как она там все отдраила и навела идеальный порядок? Выстирала занавеси, почистила ковры и купила красивое покрывало на кровать? Теперь она ему никогда не простит этого предательства. Если по-хорошему, то он должен был представить Юле Женю как свою подругу, подразумевая, по меньшей мере, любовницу.

– …если, конечно, твоя подружка позволит, а? – вдруг услышал он. – Не смотри на меня так, – на этот раз Земцова обратилась уже к самой Жене, – мы с Игорем большие друзья. Я же все понимаю… На вас достаточно посмотреть, чтобы все понять, – Юля улыбнулась и подмигнула совершенно сбитой с толку Жене Жуковой. – Не надо на меня злиться и расценивать мои слова и объятия так, как ты их сейчас расцениваешь… Я догадываюсь, что вы с Шубиным много успели сделать, пока я прохлаждалась в Европе. Не знаю, поверите ли вы мне или нет, но мне тоже ужасно хочется принять участие в поисках этого Британа. Его нет уже целую неделю… Мне лично думается, что его уже нет в живых. Что скажете? Вы берете меня в свою компанию?

Женя порывистым движением вскочила со своего места и схватила Юлю за руку:

– Знаешь, это было бы классно! Ничего, что я на «ты»? – она стояла розовая от смущения.

– Нормально. Здесь все и всегда были друг с другом на «ты». С чего начнем?

– Думаю, с Рената, его зама, – ответил Шубин, наливая всем еще коньяку. – Черт, ущипни же меня! Неужели это ты?

Раздался телефонный звонок. Женя взяла трубку. Глаза ее округлились, и она, едва дыша, произнесла:

– Это тебя… – и протянула трубку Земцовой. – Крымов…

Лида просидела так на кровати довольно долго, представляя себе свою будущую жизнь. Ее фантазия, перескочив галопом все принципиально важные этапы объяснения и самого развода, уже раскладывала на столе ее предполагаемого будущего образцы новых занавесок, которые она повесит у себя в спальне… Когда же она купила и поставила возле нового испанского унитаза санитарного утенка, жутко пахнущего хлоркой, Андрей позвал ее завтракать.

– Как ты думаешь, мы смогли бы жить с тобой порознь? – спросила она его, запахивая халат и усаживаясь за накрытый стол, пытаясь найти в окружающем ее пространстве какой-нибудь инициированный мужем изъян (но все, к ее несчастью, казалось просто идеальным: кофе в чашках, нарезанная тонкими ломтиками ветчина, сыр, хлеб). – А?

– Думаю, что нет, все-таки прожили вместе так долго, – ответил ничего не подозревающий муж, намазывая на хлеб масло и даже не глядя в сторону жены с видом человека, на двести процентов уверенного в том, что и на следующий день он будет вот точно так же намазывать масло на хлеб и пить кофе в привычной компании с женой.