Поспать в свое удовольствие и уж тем более просто поваляться в постели Славке удавалось крайне редко. Мать считала, что спать с утра могут только хронические лентяи, и потому с ее пробуждением квартира наполнялась шумом и стуком, запахом кофе и горячей еды. Вот и сегодня звуки гремящей на кухне посуды просочились в приятное сновидение, прогоняя теплое море и солнце и, в конце концов, растворяя остатки яркого сна в скучной действительности.

Славка вскочил с кровати, прилипая подушечками теплых пальцев к холодному кафелю прихожей, пробежал на цыпочках к кухонному столу и был пойман при попытке выхватить из стопки бутербродов самый толстый и аппетитный.

— Умываться! — не терпящим возражения голосом приказала мать и подтолкнула Славку к ванной. — Звонила тетя Рая, — добавила она вдогонку.

— Что-то с бабулькой? — Славка выскочил назад с абсолютно серьезным, встревоженным лицом.

— Я на работу, а потом сразу на вокзал. Обойдетесь без меня несколько дней? — вопросом на вопрос ответила мать, громко вздохнула и, усаживаясь на табурет, задумчиво посмотрела на сына. — Заболела наша бабушка! Ночью увезли в больницу: давление прыгнуло. Пока она болеет, кто-то должен быть рядом. Отцу позвонила, но он ведь все равно на работе целыми сутками торчать будет. Уж и не знаю, как вас двоих одних оставлять.

Мать вздохнула еще раз. Опущенные плечи дрогнули, по щеке поползла маленькая слезинка.

— Работает он!

— Ма, да ты не бойся! Ничего страшного. Не первый же раз один дома остаюсь!

— Побуду недельку и вернусь, как только ей станет лучше, — мать смахнула слезу, бросив взгляд на часы, заторопилась. — Деньги на тумбочке, еда на столе, борщ в холодильнике. Если что, звони отцу.

Прижала Славку к груди, чмокнула в щеку.

— Все, я пошла! — громко вздохнула и исчезла в прихожей.

Хлопнула входная дверь, что-то зашумело в подъезде, противно залаяла собака на улице, накликая на себя проклятия всех в округе любителей поспать.

Славка, зевая, прошел в ванную. Наскоро ополоснул лицо теплой водой и поторопился назад — к аппетитным бутербродам. Он хотел усесться за стол, но в последний момент что-то подтолкнуло его к окну. Прижимаясь лбом к холодному стеклу, он выглянул на улицу. На скамейке возле подъезда сидел знакомый узбек и внимательно слушал Арсения Петровича, который, расставив кисти сведенных рук, изображал взлетающий в небо самолет. Славка знал каждое слово этой истории — старый летчик любил рассказывать о своих армейских приключениях, но делился воспоминаниями только с близкими людьми. А здесь? Что могло произойти, чтобы прожженный вояка так запросто открыл душу постороннему человеку? Самое малое, узбек должен быть военным летчиком, и, судя по всему, был им (он периодически что-то говорил пенсионеру, отчего тот прерывал свой полет и согласно кивал) либо очень хорошо знал, о чем говорит.

Не переставая удивляться странному поведению обычно замкнутого пенсионера, Славка подхватил со стола бутерброд, сунул его в рот — и в это время за стеной, в зале, завибрировал мобильник, громко запел, призывая хозяина поторопиться.

— Тромб на связи! — сухо произнесла трубка, как только Славка ответил на вызов.

— Тромб, ты? Но как? — воскликнул он, удивленно распахивая глаза.

— Я же сказал, нужно установить оперативную связь. Не думаешь же ты, что телефонные сети чем-то кроме скорости передачи данных отличаются от компьютерных?

— Но! — Славка с трудом приходил в себя. — Ты ведь, ммм…

— У тебя есть беспроводная гарнитура? — Тромб не обращал внимания на смущение Вячеслава.