Вообще-то противоположная крыша была видна отсюда и невооруженным глазом: там не имелось, как здесь, пятиэтажной надстройки, и стоявшая на ней пузатая стрекоза с поникшими «крылышками» великолепно просматривалась и без бинокля.

Мэри подавила судорожный вздох: не успела пообвыкнуться в новом мире, вот уже и подгребла завидная работенка. Нет-нет, ничего криминального! Им всего-навсего предстояло угнать вертолет. Собственность вон того толстого дяденьки, предположительно — олигарха Если вдуматься, если вспомнить все, чего она за свою жизнь начиталась и насмотрелась по ящику про иные миры, то могло быть и хуже. У нее все-таки имелся немалый каскадерский опыт, и… Да, хоть трюки в кино — это одно, а реальное мероприятие по угону с риском для жизни и, возможно, для свободы — совсем другое, но тут ее опыт, безусловно, мог пригодиться.

«Пригодится, еще как, — пискнул ехидный внутренний голос, — особенно если Мышь специализировалась в пилотировании. Работала воздух, хм… Подходящее определение…»

— Все понятно? — спросил Гений, подергав Мэри за плечевые и набедренные ремни. Проверил жесткость креплений и нерешительно… Нет, это слово к нему не шло никаким боком …как-то нефункционально замер, держа ее за пояс. Все было решено, инструкции выданы, секундомер запущен: Светка и Милли уже испарились, Фил подгонял на своей сбруе последний карабин. А в глазах организатора и мозгового центра всей операции зрело отчетливое сомнение.

По крайней мере Мэри впервые уловила в них что-то знакомое.

— Справишься?..

— А есть варианты?..

— Работала раньше такую высоту?

— А Мышь работала? — ей все меньше верилось, что она замещает здесь тот самый доходяжный призрак в очках. — Ты ведь на нее рассчитывал? — на всякий случай уточнила она.

— На Мышь в последнее время трудно рассчитывать, — заявил Гений, глядя ей в глаза с такой подозрительной пристальностью, что она и не заметила, как ловко он ушел от ответа. Зато она поняла что-то более важное: сомневаясь или перестраховываясь, вольно или нет, но он предоставлял ей шанс — последнюю возможность отказаться.

Она открыла было рот, и в этот миг прохладный шелк вечернего воздуха распороло надсадным треском.

Поначалу Мэри — и, кажется, не ей одной — пришла в голову мысль, что у них появились более расторопные конкуренты, успевшие спереть геликоптер и радостно летящие на нем к назначенному месту за фонтаном.

К ее разочарованию — и к явному облегчению остальных — вертолет дожидался их на прежнем месте: стоял себе на противоположной крыше под понурым, как престарелая пальма, винтом. Но в определении источника звука они не ошиблись — вертолет, как и предполагалось. Он вынырнул снизу и завис с эффектным разворотом — так примерно выглядит прыгун на батуте в верхней точке полета. Только прыгун, лишенный бешено вращающихся лопастей, тут же канул бы обратно вниз, а винтокрылый аппарат пронесся над ними и с неуклюжей аккуратностью опустился неподалеку — примерно на то место, где согласно договоренности в течение часа и должен был появиться другой вертолет. Обойдись они при заключении сделки более простенькой формулировкой, и общество, собравшееся на крыше, дружно закричало бы: «Ура!!!» — практически всем хором, за исключением владельца нетронутого вертолета.

Бросив взгляд в сторону Андрея Валентиновича со товарищи, Мэри увидела, что троица спорщиков укрылась за группой нехилых молодцев, внезапно откуда-то вынырнувших — логично было бы предположить, что из бассейна, но скорее всего из-за понатыканных кругом пальм и фикусов. Только растерянная Ивона осталась стоять, будто осинка в поле, никем не прикрытая.