Это никак не могло относиться к Филу, пилотировавшему флаер с безупречной аккуратностью. Она догадалась, кого имел в виду Гений, когда бросила взгляд по сторонам: огороженную зеленую лужайку вокруг памятника окружала все уплотняющаяся толпа зрителей — люди спешили от ближайшего кафе и вылезали из припаркованных поблизости машин, многие уже переступали через невысокий бордюр, чтобы подойти ближе. Лица некоторых показались Мэри знакомыми. Ну да, конечно, — по вчерашней вечеринке на крыше.

Подобная аудитория могла быть только делом рук Андрея Валентиновича: судя по всему, он и являлся тем «заинтересованным лицом», или Гений включил его в тотализатор, не приняв во внимание, что толстяк не упустит случая дополнительно подзаработать, продав своим знакомым информацию о якобы съемках, иными словами — «места» на зрелище.

— Ветер, не глазеть по сторонам, работать! — сердито прикрикнул Гений. Он корректировал снизу маневры Фила, тем не менее, как выяснилось, не забывал отслеживать и действия наземного состава.

«Бойцы спецназа» уже распределились по кругу, изображая невозмутимое охранение, между тем как флаер завис на месте, негромко (по сравнению с вертолетом) гудя. Часть его днища, расположенного прямо над шаром, стала отъезжать.

Мэри принялась торопливо протягивать ленту думая о том, что теперь все в сборе, поблизости не хватает только милиции. Однако при таком скоплении народа и она, естественно, не замедлила появиться. Верней, они: двое милиционеров, перешагнув через заграждение, с решительным, как и подобает, видом направились к памятнику.

Гений подал Филу знак рукой и двинулся вдоль подножия им навстречу.

Вмешательство властей было с самого начала неизбежно, и Гений, конечно, должен был его предусмотреть. Но то, что двое дежурных решили разобраться в происходящем, не укрепив предварительно свои ряды батальоном настоящего ОМОНа, казалось Мэри сомнительной удачей. Да и кстати, тем временем батальон мог быть уже в пути.

Делая вид, что ее не интересует ничто в окружающем мире, за исключением протягивания ленты, Мэри отматывала ее в том же направлении, перемещаясь параллельно Гению. Таким образом, когда он пересекся с милиционерами, Мэри находилась достаточно близко, чтобы услышать, как он заговорил первым, не дав им раскрыть ртов, а если и дав, то не более чем раскрыть.

— Распоряжением особого отдела ФСК, — сказал он, предъявляя им документ — не иначе как позаимствованную у Евгения карточку с золотым обрезом, — данная деталь композиции временно изымается, — сообщил он. — Все согласовано, вас должны были предупредить.

— Так точно! — ответил один из милиционеров, и оба взяли под козырек.

Мэри на мгновение застыла с отпавшим ртом, чего, к счастью, никто не заметил. Первый добавил, как бы извиняясь:

— Наша обязанность, сами понимаете, проследить за соблюдением порядка.

— Разумеется, лейтенант, следите, — «разрешил» Гений. — И мы, если вы заметили, тоже следим, — он кивнул на своих невозмутимых бойцов, устрашающих любопытную публику высокомерным к ней равнодушием, подразумевающим осознание своей правоты, что бы ни случилось, в любом случае.

Гений развернулся и как ни в чем не бывало отправился руководить погрузкой. Милиционеры, оглядевшись и не узрев буквально в упор никаких правонарушений, потянулись следом за ним.

Между тем процесс продвинулся и в его отсутствие: из дыры шлюза, разверзшейся в днище флаера, опустился шестипалый «захватчик».

Мэри быстро дотянула ограждение, уже сомневаясь, есть ли в нем смысл. Поскольку новых распоряжений в ее адрес не поступало — ее как будто вовсе перестали замечать, — она примостилась на древнем бетонном штабеле, откуда происходящее действо смотрелось, словно из правительственной ложи.