|
Рядом вытянул ноги молодой негр. На нем были очки в металлической оправе и аккуратная куфия. Джон Норман родился двадцать шесть лет назад в западной части Филадельфии. Окончил театральное отделение университета Темпл, где специализировался на сценическом гриме и костюмах. После выпуска он работал на Бродвее, а полтора года назад случай свел его с муллой афроамериканского происхождения, который познакомил его с основами учения великого пророка, а затем и с более радикальной доктриной эль-Муджахида. Теперь Джона звали Салим Мохаммед. Он был полностью поглощен новым знанием и спустя несколько месяцев постепенно перешел от изучения Корана к специализированным занятиям по фундаменталистской политике. Подавляемый годами гнев вскипел и начал выплескиваться наружу, когда он увидел записи, в которых эль-Муджахид разоблачал вмешательство Запада в культуру и религию Ближнего Востока. В отличие от многих собратьев по вере Салим сразу же проникся убеждением, что необходимы самые экстремальные меры, чтобы защитить последователей единственного истинного Бога. Хотя Салим обладал утонченной внешностью художника, в его груди билось сердце солдата Веры.
В тусклом освещении гостиничной люстры он казался совсем юным, однако Воин заметил в его глазах знакомый огонек и обрадовался. Эль-Муджахида немного забавлял молодой человек, однако в то же время он испытывал гордость за него. Его восхищала глубина преданности чернокожего мусульманина. Почти час они обсуждали священные тексты и вместе молились. Теперь же, скатав молитвенные коврики, сидели и разговаривали. Эль-Муджахид снял рубашку и повязки, чтобы Салим все как следует разглядел. — Можешь справиться с этим? — спросил Воин. — Да. Легко. Особой сложности тут нет, — Салим взглянул на Ахмеда. — Мне казалось, ты просил меня сделать что-то трудное? Тот покачал головой. — Я сказал: кое-что важное. — Необходимо спрятать все, — отрывисто проговорил эль-Муджахид, — шрам, синяки. Салим искренне улыбнулся. — Дай мне час, и я гарантирую, что никто не заметит твоей раны. У меня на квартире есть все необходимое. — Великолепно. Они назначили время встречи, и молодой человек ушел, потрясенный тем, что видел самого эль-Муджахида. Один из людей Ахмеда тайком последовал за ним, хотя преданность Салима сомнений ни у кого не вызывала. Когда дверь за ним закрылась, Воин натянул рубаху и застегнул на все пуговицы. — Теперь Голь знает, что я спасся от его убийц и мы забрали детонатор, — сказал эль-Муджахид. — Если он настоящий мужчина, то отойдет в сторону. Должно быть, он совершенно сбит с толку таким поворотом событий. — Он помолчал. — Где то, что прислала Амира? — Андреа установила все неделю назад и спрятала очень ловко. Никто не узнает, — произнес Ахмед, имея в виду свою американскую подружку, принявшую ислам несколько лет назад. — Какую версию прислала Амира? Я испытывал в деревне седьмое поколение, и оно производило сильное впечатление. — Десятое поколение. — Десятое? — ахнул Воин. Ахмед улыбнулся. — Моя сестра амбициозна, а ее гнев на Западного Сатану велик. Она не особенно много сообщает в своей зашифрованной записке, но говорит, что теперь дыхание Господа сотрет Америку с лица земли. Эль-Муджахид пробормотал молитву. Ахмед кивнул на чемодан, который принес с собой. — Тут твои документы, одежда, оружие… Как только Салим покажет обещанный фокус, ты сможешь ходить среди них и никто тебя не узнает. Все уже на месте, брат, Андреа будет там, чтобы убедиться, что работа идет гладко. — Он помолчал и уже не в первый раз нервно облизал губы. — Осталось еще одно. |
