|
Я как следует ударил его ладонями по ушам, но это никак не помогло, тогда я схватил монстра за волосы, за ремень сзади и швырнул его головой в стену. Его череп раскололся от первого удара, кости шеи начали ломаться с третьего. Я бросил его, когда тот, который упал под весом убитого соседа, выкарабкался и пополз ко мне на четвереньках. Я рубанул его по шее сверху, он упал, дернулся разок, а затем затих.
Я привалился спиной к клетке, вставляя новый магазин. Последний. В помещении все еще царила суматоха, но к этому моменту каждый из моих людей действовал с полной решимостью. Старший и Банни прикрывали собой по меньшей мере десяток детишек, они стояли плечом к плечу, тщательно целились, прошивая пулями весь этот сброд. На другом конце цеха Скип Тайлер затолкал шестерых малышей в нишу, сооруженную им из перевернутого стола и нескольких контейнеров. Перед ним горой высились трупы. Олли поджидал у входа и, когда уцелевшие враги пытались проскочить мимо него, хладнокровно укладывал их одного за другим. В центре помещения все еще оставалось с полдюжины бродяг, несколько охранников и дети. Все были залиты кровью, и я понимал, почему никто из наших не спешит на помощь маленьким страдальцам. Возможно, они уже заражены. У меня осталось двенадцать патронов, а там находилось еще шесть малышей. Надо попытаться. Я кинулся туда, стреляя на ходу. Один ребенок побежал мне навстречу, я опустился на колено, замахал ему, хотя и целился выше, и тут узнал его: тот самый, цеплявшийся за мои ноги в поисках спасения. А потом разглядел его пустые глаза и широко раскрытый рот с оскаленными зубами. — Боже, — прошептал я, и рот наполнился горячей золой. Я убил его. Когда мальчика отбросило назад и он покатился по полу, в нескончаемом грохоте стрельбы на мгновение наступила пауза. Я чувствовал, что все глаза устремлены на меня, эти взгляды прожигали меня насквозь. Дети, которых защищали мои бойцы, съежились и закричали в нестерпимом страхе. Вот еще один паренек из центральной группы ощерился в неестественном приступе голода и двинулся к Скипу. Снова загремели выстрелы. Когда они смолкли, посередине громадного цеха осталась лежать груда тел. Никакого движения там не наблюдалось, если не считать струек ружейного дыма и белого пара, который теперь был замаран красным. Я стоял на поле битвы, выставив перед собой пистолет с единственной, последней пулей в магазине. Грохот у меня в ушах мог быть отголоском пальбы, или же это мое сердце колотилось, словно барабаны проклятия. Медленно, охваченный ужасом перед тем, что мы только что сделали, я опустил оружие.
Глава 44
Клеймонт, Делавэр. Вторник, 30 июня, 18.35
Убрал его в кобуру. У меня за спиной был перевернутый стол, и я привалился к нему, оглядывая помещение. Завеса кислого дыма висела голубой вуалью в сыром воздухе, дети продолжали плакать. Мои солдаты казались выбитыми из колеи. За исключением Олли Брауна, выглядевшего совершенно невозмутимым. Черч недаром потратил на него свои деньги. Скип болезненно морщился, лица Старшего и Банни пылали от ярости. Интересно, что написано сейчас на моей собственной физиономии? Потрясение? Страх? Если мое лицо действительно выражало то, что я чувствовал, то оно должно было превратиться в маску дикого ужаса, смешанного с омерзением. Судьба несчастных малышей вызывала у меня содрогание, а моя к этому причастность — отвращение к себе. Тот факт, что я был вынужден так поступить, ничего для меня не значил. Я ощущал себя грязным. Пять минут назад в помещении находились дюжины людей. Теперь почти все они мертвы. По меньшей мере четверть из них уничтожил я сам. Убил столько, что не мог даже сосчитать. Осознание собственной вины ударило меня по мозгам, словно кулаком. Я убивал раньше, но сейчас было гораздо хуже. В десять раз хуже, чем спецоперация. |
