А-а-ах… Нет!

- Это ракурс! – быстро заявляю я. – Оптический обман!

- Да, наверное, ты права, - кротко соглашается Виктор. – А я-то собирался сделать из этой картинки фотообои и повесить в спальню.

- Зачем тебе в спальне столько голых девушек! – возмущаюсь я.

- Ты права, - снова соглашается Виктор. – В спальне мне нужна только одна голая девушка. Одна-единственная, неповторимая и бесподобная.

Он вообще стал таким смирным. Летом я растопила ледяной панцирь, а осенью укротила скрывавшегося внутри дикого зверя. Регулярный секс с любимой женщиной превратил моего возлюбленного в домашнего питомца. Теперь я могу делать с ним что угодно, а он лишь будет бархатисто урчать и жмуриться, как сытый лев, пригревшийся на солнцепёке в саванне…

Хотя, возможно, это временно. Он только прикидывается.

Мы тоже не отстаём от старшего поколения. Бабуля с Кристофом во Франции, а мы неподалёку – в Швейцарии. Второй раз швейцарцы не стали артачиться и быстро оформили мне визу. Я наконец-то смогла полюбоваться заснеженными вершинами на противоположном берегу озера Леман.

…Сегодня нам выдали детей на сорокаминутную прогулку, и мы бродим по живописному парку, окружающему клинику. Высоко вверху, над тёмно-зелёными кронами деревьев, поражающих меня своими исполинскими размерами, сияет солнце. Под ногами – ковёр из хвои и листвы вперемешку со снегом. Воздух изумительный, каждый вздох – как глоток из горного родника, и этот воздух пьянит даже больше, чем вино, которое мы с Виктором пьём по вечерам в ресторане нашего роскошного отеля.

На локте у Виктора, прижимаясь к его плечу, воробышком сидит Жизель. На ней медицинский респиратор с клапаном, огромные чёрные глаза улыбаются. Мальчишки – Мартин и Гриша – идут рядом, размахивают ветками, кидаются шишками.

Грише поручено крепко держать меня за руку, но я постоянно отстаю, чтобы на минуту замереть, восхищаясь ледяной прозрачностью воздуха и красотой могучих деревьев. До сих пор не могу поверить, что я здесь, в Швейцарии. Озера сейчас не видно, но я знаю, что оно находится там, внизу, за красными черепичными крышами и башнями готических соборов, - кристально-голубое, волшебное.

- Стоп. У нас отстала девочка, - вдруг объявляет Виктор. – Гриша, тебе выговор!

Они оборачиваются, смотрят на меня и ждут, когда я догоню. Гриша бежит ко мне, хватает за руку:

- Марго, шевели ластами! Давай быстрее! Поторапливайся! Что ты плетёшься! Такая красивая и такая медленная!

Так, похоже, у нас подрастает ещё один суровый босс!

Гриша сегодня без респиратора, из-под синей шапки выбивается на белый лоб короткая чёрная чёлка, голубые глаза – точно такие же, как у Виктора. Отсутствие маски означает, что ничто не препятствует Гришиной речи. Она льётся свободным потоком и сплошь состоит из вопросов, способных загнать в тупик специалиста по квантовой физике или маститого литературоведа.

Но сейчас он задаёт очень простой вопрос:

- Витюха, а у вас с Марго будут дети?

- Обязательно, - без запинки отвечает Босс №1. - Братан, как же иначе?

Я чувствую, что тону в тёплом молоке. Если он так уверенно говорит о потомстве, значит, скоро сделает мне предложение?

- Витюха, а ты кого хочешь – мальчика или девочку?

- Сначала девочку. Мы назовём её Маргаритой. И тогда у меня будет две Маргариты. Прикинь? Сколько счастья для одного человека!

Видимо, у Виктора уже всё давно продумано.

- Две Маргариты… - размышляет Гриша. - А потом у вас может родиться двойня. И тоже девчонки. Вы опять назовёте их Маргаритами, и тогда у тебя будет четыре Маргариты!

Виктор останавливается, ошарашенный этой мыслью, и долго смотрит в одну точку.

- Чувак, ты гений, - потрясённо шепчет он через минуту. – Четыре Маргариты! Вау-у-у-у…

Однако, он жадный! А я и не догадывалась.