У меня хватало и своих. Если рана в ноге оказалась сквозной и после перевязки и нескольких десятков влитых в нее «Средних исцелений» довольно быстро закрылась, беспокоя лишь ноющей болью, то с рукой все было гораздо хуже. Пуля застряла в кости, не пробив ее, все-таки закалка дала о себе знать, но трещина была обеспечена. Плюс, подлечив руку для удара, я сделал только хуже, заставив ткани регенерировать вокруг пули. И теперь рана горела огнем, не давая нормально двигать конечностью. Это не добавляло мне мобильности, а главное, сильно снижало боеспособность. Учитывая, что я остался единственным человеком, способным оказать сопротивление монстрам, это было очень и очень плохо.

И, как положено по закону подлости, если неприятности могут случиться, они обязательно произойдут. Первой ласточкой стала тройка фроганов. Два бойца тут же кинулись на нас, и я рванул им наперерез, стараясь не обращать внимания на дикую боль в руке, а вот третий, весьма щуплый рабочий, вместо того чтобы напасть, бросился бежать. Это было необычно, и у меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Весь мой опыт говорил, что, если привычные вещи вдруг меняют свой ход, ничего хорошего от этого ждать не приходится. И, как назло, я никак не мог его остановить, фроганы-бойцы, налетевшие на меня, не давали продохнуть. Будь у меня обе руки, нормально работающие, может, я бы и успел справиться с ними и достать винтовку, но левая с каждой минутой все сильнее наливалась болью, и даже просто держать альшпис становилось все тяжелее. Что уж говорить о фехтовании.

Хорошо еще, что против фроганов и не требовались хитрые финты. Держи их на расстоянии, не давая зайти себе за спину, и коли. Если бы не куча малолетних придурков, при виде жаболюдей, замерших столбом, я бы и вовсе не парился, просто отступая и нанося удары. А так все же пришлось покрутиться, но все равно я закончил в течение пяти минут, оставив обоих противников корчиться в агонии, разбрызгивая болотную жижу. Вот только рабочий за это время уже скрылся с глаз, и это вызывало у меня дикое раздражение.

– Чего встали, идиоты?! – я уже не выбирал выражений. – Схватили тела и бегом, мать вашу!!! Того, кто отстанет, лично прикончу!

– Н-но искры… – заикнулся кто-то, однако, видя мое перекошенное от боли и ненависти лицо, мигом заткнулся, схватившись за край брезентовой палатки, на которой несли тела Охотников.

– Бегом, стадо кретинов! – Предчувствие беды орало корабельной сиреной, заставляя торопиться. – Ну же, шустрее! Маша, твою задницу в пользование фроганам! Да брось ты этот рюкзак, жизнь дороже!!!

Молодежь гильдии «Темная тропа» злобно косилась на меня, как на поехавшего, но спорить не решалась. После того как я в одиночку и раненый завалил двух Охотников С-ранга, меня боялись. До ужаса. Даже Маша тряслась, стоило мне оказаться близко к ней, хоть до этого относилась весьма неплохо. А еще они не понимали, зачем я гоню их вперед, выбиваясь из сил, когда и сам хромаю, с трудом удерживая взятый темп. А я уже чувствовал, как по спине бегут крупные мурашки, словно кто-то злой вперил в меня свой холодный взгляд. И я даже догадывался, кто это.

Было бы глупо считать фроганов животными. Да, они не были полностью разумны, но у них имелась своя иерархия, существовали ремесла и даже какое-то подобие первобытнообщинного строя. Это я заметил еще во время первой схватки, где присутствовал шаман. А значит, есть и вождь, тот, кто может поднять все племя на борьбу с пришельцами. И именно этого я и боялся, хоть кто-то мог бы меня назвать параноиком.

– Слышите? – вдруг замерла Маша, отчего Валера, составлявший ей пару в переноске тела, чуть не рухнул в грязь. – Как будто барабаны. Мелодия какая-то странная.