|
Под звуки скрипок и виолончелей, труб и рояля… Да что творится на белом свете? Я сам ничего не понимаю. Донна дёргает меня за рукав, но я уже ничего не слышу и не замечаю кроме этого танца. Последний удар бубна, последний крик зурны — она застывает в последнем движении, взметнув прозрачную кисею покрывала, под которым глаз видит светлые русые волосы. Царь — на колене перед ней, его руки: одна вдоль груди, вторая — ушла назад. Голова склонена. Несколько мгновений тишины, потом бурные аплодисменты, грохот оваций, восторженные выкрики. Девочка делает движение, чтобы уйти, но Коля удерживает её на месте, перед собой. Потом вскидывает вверх руку, призывая к тишине. Постепенно все затихают…
— Как тебя зовут, девушка? — Мадина… — Ты станешь моей женой, Мадина? … Что тут было… Я, честно говоря, даже подавился коньяком… Ведь у него была постоянная подружка из разночинцев. Телефонисточка. Он к ней под видом офицерика похаживал. Случилось что? Или надоела? Я в подробности не вдавался… Но тут Николай меня убил. Просто наповал. Да и не только меня… Вся Российская Империя на ушах стояла. Я молчу, что черкешенка в обморок упала, когда предложение услышала. Так еле еле в чувство привели… А что уж говорить про наших аристократок, которым Его Величество полный абзац сделал! И по всей Руси разговоры, разговоры, разговоры… Потом, правда, затихли. Мадину перекрестили в Марию. А когда через девять месяцев родился наследник престола, тут народ оттаял. Ну ещё бы — во всех газетах, во всех журналах, на всех киноэкранах Его Величество, Её Величество, и Его Высочество, Михаил Николаевич, наследник Престола Российского…
Глава 20
…— Господин Джугашвили? Иосиф Виссарионов? — Да. Молодой семинарист с тронутым оспой лицом в удивлении застыл перед столом в директорском кабинете. На месте грозы школяров сидел затянутый в голубой мундир поручик жандармерии. — Прошу вас протянуть руки. Недоумевая, тот вытянул руки перед собой. В то же мгновение тоненько пропели замки, а его запястья охватил холодок. На них красовались новомодные наручники. — По приказу его Императорского Величества Самодержца Российского вы — арестованы. — Но я ничего не сделал! — Ничего не могу знать, господин Джугашвили. Вы арестованы по ЛИЧНОМУ приказу Императора. Мы обязаны вас задержать и препроводить под строжайшим арестом в Москву. — В Москву?! — Да. В Шестое управление КГБ. Иосифу стало плохо. Про «шестёрку» ходили жуткие слухи. Кто туда попадал — никогда не возвращался… — Могу я хотя бы известить семью о своём аресте? — Им сообщат. Но могу сказать вам в утешение — думаю, что вы скоро сможете сообщить им об этом. Как только разберутся — вас отпустят. — Вашими бы устами, да мёд пить… …Две недели пути в запертом купе, под неусыпными взглядами охранников. Молчаливых гестаповцев в чёрной форме. Впрочем, как раз это ничуть не удивляло: уже давно гестапо и КГБ представляло единую организацию. И зачастую голубые мундиры Комитета Государственной Безопасности стояли в одном строю с чёрными «Гехаймстаатполицай»… Здесь же всё объяснялось просто — немцы не знали русского, Иосиф не говорил по немецки. Чтобы исключить малейшую возможность сговора. Даже в туалет его водили прикованным к одному их охранников… Вот наконец Москва. На перроне стоял массивный «Руссо-Балт» с арестантской кареткой вместо кузова. Иосиф жадно приник в крохотному зарешёченному окошечку. Хоть так взглянуть на златоглавую… Автомобиль въехал во двор огромного здания, когда то принадлежавшему страховому обществу «Россия», после чистки перешедшему в собственность государства. |
