Изменить размер шрифта - +
 – Бабка какая-то со своей шавкой мимо проходила, так шавку насмерть прибило, а старой глаз вышибло и руку оторвало.

– Это, конечно, не совсем то, на что я рассчитывал, – вздохнул Хайдаров, – но тоже неплохо. Главное, чтобы Сабуров понял, что шутки закончились. Ладно, Виктор, жди. «Отстреляюсь» в эфире и решим, когда Сабурову лучше «предъяву» сделать…

– Да что тут решать, Артур, сейчас его нужно брать на испуг, пока теплый!

 

Глава 3

 

– Ну что, батенька, – невесело улыбнулся профессор Закревский, окончив осмотр Сабурова. – В общем, ничего серьезного, состояние ваше вполне удовлетворительное. Самое интересное, что у вас нет никаких признаков нервного шока. Не успели испугаться, а, Геннадий Павлович?

– Если бы, – вздохнул Сабуров, осторожно просовывая левую руку в сорочку. – Успел. Привык, наверное, просто за десять лет.

– Чудеса, – тронул себя за аккуратную бородку Закревский. – Неужели к такому можно привыкнуть?

– Можно, – поморщился Сабуров.

– Да, – кивнул профессор. – Я всегда говорил, что из всех моих пациентов-олигархов вы, так сказать, самый здоровый олигарх. Даже Березовскому с Гусинским вас в пример ставил. А вашу левую руку, Геннадий Павлович, я все-таки рекомендовал бы просветить рентгеном. Перелома там нет, но трещины в кости исключать нельзя…

– Да бог с ней, с трещиной, – вздохнул Сабуров. – Сейчас не до того… Спасибо вам, Нестор Филиппович, и извините за беспокойство.

– Ну что вы, батенька, какое там беспокойство! Если что, вызывайте в любое время. Поправляйтесь!

– Спасибо, – бросил Сабуров, осторожно опускаясь на кожаный диван.

Его молчаливый помощник подхватил чемоданчик профессора и направился вслед за Закревским к выходу из комнаты отдыха.

Когда дверь за ним бесшумно закрылась, Сабуров повернул голову к огромному аквариуму и принялся наблюдать за рыбками. За этим занятием некоторое время спустя его и застал начальник службы безопасности Павел Егоров.

 

Глава 4

 

– Ну что там, Паша? – оторвался Сабуров от аквариума.

– Да что, Геннадий Павлович, – вздохнул Егоров. Бывший кадровый офицер «девятки» – Главного управления охраны КГБ СССР, – он чувствовал себя глубоко виноватым за случившееся и выглядел далеко не таким уверенным, как обычно. – Все как всегда. Место оцепили, движение перекрыли. Тьма всякого начальства уже понаехала. Одних генералов штук пять. Все толпятся у «мерса» и качают головами. Взрывотехники ФСБ приступили к работе. Вести дело будет следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Скоморохов. Веселый товарищ – килограмм под сто весом, живот как бочка, на макушке – вот такая пилотка. Все порывался немедленно встретиться с вами. Я, конечно, отбился, но поговорить с ним вам все равно придется – не сегодня, так завтра. И спросит он вас, Геннадий Павлович, о том, не подозреваете ли вы случайно кого…

– Да, – хмыкнул Сабуров. – Действительно, веселый товарищ.

– А может, и вправду выложить ему прямым текстом, что это работа Хайдарова? – спросил Егоров.

– А смысл?

– Будет знать, в каком направлении копать. Вдруг добудет улики, тогда можно поставить вопрос о лишении Хайдарова депутатской неприкосновенности…

– Паша, Паша, – ухмыльнулся Сабуров. – Ни черта ты в этой кухне не смыслишь. Генпрокуратура никогда не внесет представления о лишении кого-либо депутатской неприкосновенности без согласования с Кремлем.

Быстрый переход