— Ты собираешься сделать это сейчас? Здесь? В гостиной? — спросила она, когда он уложил ее на шкуру.

— Ты предпочла бы заняться этим на кухне? — спросил Тайрон, развязывая поясок ее пеньюара.

Сила его желания передалась Дейдре. Она развязала пояс его халата, и он торопливо сбросил его на пол. Ее одежда последовала туда же. Интуиция подсказывала им, что эта вспышка страсти вызвана ее словами о любви. Возможно, думала она, это единственный известный ему способ показать ей, как глубоко он тронут ее признанием, и выразить свои чувства. Она предпочла бы слова, но решила, что глупо портить такой момент своими капризами.

Его прикосновения воспламенили ее, и вскоре она уже не думала о своих сомнениях. Каждая его ласка говорила ей, что он не только хочет ее близости, он нежно любит ее. Несмотря на страстное желание как можно скорее слиться с ней, он сдерживал свое нетерпение.

Он был неистов в страсти, но не ставил свое желание превыше ее и был неизменно добр и нежен с ней. Похоже, он просто хотел растопить ее сердце в своей щедрости. Умелыми прикосновениями и страстными поцелуями он уводил ее к вершинам наслаждения. Она хотела достичь их вместе с ним, но он лишь склонился над ней, наблюдая за выражением ее лица, нашептывая ей страстные, нескромные комплименты.

— Тайрон! — прошептала она, прижимаясь к нему. Ей безумно хотелось полностью слиться с ним, особенно теперь, когда она открыла ему свое сердце.

Тайрон дрожал от желания, но не спешил, оттягивая момент. Он сам удивлялся своей выдержке. Миниатюрное тело Дейдры призывно льнуло к нему, дразня и побуждая его ринуться очертя голову в омут наслаждения. Но прежде чем свершиться тому, чего они оба жаждали, он хотел еще раз услышать от нее самое дорогое для него признание.

— Повтори еще раз, — попросил он, прижимаясь губами к ее губам. — Я хочу услышать эти слова сейчас, когда мы так близки, как только могут быть близки мужчина и женщина. Скажи же, Дейдра.

— Я люблю тебя, — произнесла она и застонала от наслаждения, когда он вошел в ее плоть.

И на этот раз они достигли высот страсти вместе.

— О моя Дейдра, — прошептал он ей на ухо, когда они, обессиленные, лежали на медвежьей шкуре, все еще вздрагивая после испытанного наслаждения. — Я люблю тебя… — Наконец-то он произнес слова, которые уже давно жили в его сердце.

Дейдра замерла, опасаясь, что эти долгожданные слова ей почудились, но и надеясь, что они действительно прозвучали. Заглянув ему в глаза, она, к своему удивлению, увидела в них смущение и даже робость.

— Ты меня любишь? — переспросила она.

Он отвел взгляд и принялся играть прядью ее волос. Она взяла его лицо в ладони и заставила смотреть в глаза.

— Ты думаешь, мне было легко открыть тебе свое сердце? — тихо спросила она. — Но тебе безумно хотелось услышать эти слова. Я тоже хочу их услышать.

— Я люблю тебя. — Он тихо рассмеялся, почувствовав, как она прижимается к нему всем телом. — Я люблю тебя, Дейдра Кении, которая вскоре станет Дейдрой Каллахэн. Ты плачешь?

Поскольку она окропила слезами всю его грудь, она решила, что этот вопрос можно оставить без ответа, и спросила:

— Когда ты это понял?

— Спроси лучше, когда я признался себе в этом. Сердцем я знал это с самого начала. Но умом не хотел ни любви, ни женитьбы. — Почувствовав, что она вздрогнула от озноба, он приподнялся вместе с ней и нашарил свой халат. — Страсть — это я понимал, хотя сила этого чувства, вспыхнувшего между нами, порой меня озадачивала. Как ни печально, но я был настолько глуп, что окончательно понял все только по приезде сюда.