— Поставьте меня на пол, — сказала она прерывающимся голосом.

— Вы этого хотите? — Да.

Митчел, подумав, что никогда ему еще не было так трудно выполнить чью-нибудь просьбу, все же отпустил ее. Его утешала одна мысль: в его руках она вспыхивала, как пламя. Он не понимал, как она может противиться этому. Придется набраться терпения.

Он подождал, пока Мора сняла пеньюар, усмехнувшись при виде широченной ночной сорочки, и, стянув с себя теплое белье, скользнул в постель. Ему предстоит пытка, по сравнению с которой ухищрения испанской инквизиции показались бы детской забавой, подумал он, растянувшись на спине и уставившись в потолок. Хотя они не прикасались друг к другу, он чувствовал ее присутствие.

Этот запах лаванды, смешанный с нежным запахом женского тела. Нет, если он не возьмет себя в руки, то к рассвету его разобьет паралич.

— Ты хочешь меня, — заявил он, когда она погасила свет.

Она хотела было ответить ему «нет». Но возможно, темнота располагала к откровенности, возможно, ей проще было сказать правду, так или иначе, но она ответила:

— Да. Думаю, что так оно и есть.

— Но ты намерена сопротивляться мне.

— Я должна.

— Я люблю побеждать.

— Я тоже, мистер Каллахэн. Я тоже.

— Ох, пропади все пропадом.

Глава 5

Дилижанс, подпрыгнув на мерзлых кочках дороги, наклонился, и Мора прижалась боком к Митчелу, хотя ей совсем не хотелось доставлять ему такое удовольствие. Она сидела между ним и каким-то лысеющим мужчиной, который явно не знал о том, что существует вода, с помощью которой можно вымыться.

Человек, сидящий рядом с Морой, переменил положение на сиденье, отчего вонь, которую источало его немытое тело, стала еще сильнее. Мора инстинктивно прижалась к Митчелу. Пока они жили в одном гостиничном номере в ожидании дилижанса, Митчел не упустил ни единой возможности, чтобы соблазнить ее: то поцелует, то прикоснется к ней, то заключит в объятия.

Тем не менее он выполнил свое обещание и на общем ложе вел себя безупречно, постоянно держа ее в состоянии возбуждения и раздражения одновременно. Его бездействие позволяло ей обдумать все варианты собственного поведения по отношению к нему и проанализировать свои чувства. Сейчас она прижалась к Митчелу, и ей было безразлично, что он подумает. По крайней мере в отличие от прочих пассажиров от него приятно пахло.

— Может, вам лучше сесть ко мне на колени? — с ленцой произнес Митчел, обнимая ее одной рукой за плечи.

«Так бы и убила этого нахала», — подумала Мора и. мило улыбнувшись миссис Диксон, постаралась скрыть свое смущение.

— Наверное, вы молодожены? — пророкотала миссис Диксон, от голоса которой проснулись и принялись оглядываться на них дремавшие пассажиры.

— Именно так, мэм, — сказал Митчел и поцеловал Мору в ушко, запустив кончик языка в ушную раковину. Почувствовав, как она задрожала, он усмехнулся с самым довольным видом: — Это моя ненаглядная маленькая женушка, и я везу ее в Монтану, чтобы похвастать своим сокровищем.

«Нет, убить его мало, — решила Мора, — его надо поджарить на медленном огне».

— Что-то я не вижу у вас колец. Уж не обманываете ли вы старуху?

Хотя Мору раздражала бесцеремонность этой женщины, она постаралась успокоить ее бдительность самым милым голосочком:

— Я спрятала наши кольца в надежном месте, мэм, наслушавшись страшных историй об ограблениях.