|
Ходили гулять, в театр, на выставки. Но перейти на следующую стадию не получалось – Штопка не делала ничего, чтобы ободрить его, напротив, держалась подчеркнуто дружески. И не больше. Сам он боялся сделать первый шаг. Боялся не столько ее реакции, сколько своей. Кто его знает, что может произойти, окажись она вдруг в его объятиях. Эта мысль была страшной. – Слушай, ты видишься с Димой Самариным? – как-то спросила она. – Ты говорил, что вы вместе работаете. – Вижусь, – кивнул Санька. – Он ко мне иногда заходит. – Слушай, а давайте встретимся все вместе, – предложила Штопка. – Я так давно его не видела… Санька почувствовал укол – это была ревность. Но наперекор себе решил выполнить обещанное. Он утром позвонил в прокуратуру, но там сказали, что Самарина на месте нет. Может быть, поехал на Ладожский… Попов отправился туда. Ничто не предвещало трагедии. Он кивнул дежурному и прошел на второй этаж. И тут он увидел ее. Он даже не сразу понял, что прекрасно знает эту женщину. Потому что он одновременно почувствовал запах и увидел каплю крови на белой тонкой шее. Голова закружилась, ноги задрожали, кровь бросилась в пах. – Александр Михайлович, вам нравится? – услышал он, как сквозь слой воды, и понял, что перед ним секретарша полковника Жеброва Таня. – Очень, – выдавил он. – Вы… у меня нет слов. Слов действительно не было. Кровь била в висках, будто хотела прорвать стены сосудов и выплеснуться наружу. Руки дрожали. Санька понял, что, если немедленно не уйдет, может случиться непоправимое. Он просто бросится на эту женщину и немедленно – здесь и сейчас – перегрызет ей горло. – Нашел Самарина? – спросил его внизу дежурный. – По-моему, он еще не проходил… – Самарина? Ах да… Он уже не помнил, зачем пришел. Дмитрия он увидел в тот же день, немного позже, во время опознания тела замерзшего мальчика. Все это Санька помнил как в тумане. Глаза застилала красноватая пелена. Зверь проснулся и теперь грозно требовал своего. Противиться было невозможно. Он уже знал, что сегодня вечером, ночью, он поедет и сделает это. В такие дни холодный рассудок начинал работать с поразительной четкостью. Он дождался конца рабочего дня и выжидал, пока Таня Михеева не выйдет из отделения. Теперь нужно только проследить ее путь домой. Интересоваться ее адресом и телефоном опасно. Лучше проследить самому. Человеку это было бы скучно, но караулящий зверь не знает усталости. Ему повезло. Таня зашла в магазин и купила тортик. Она шла в гости. Значит, будет возвращаться поздно. Пойди она сразу же домой, возможно, это бы спасло ее. Но стечение обстоятельств работало против. Он очнулся в пять утра. Как был – в куртке и ботинках – лежал поперек кровати. Голова гудела. Он отбросил забытье и сразу вспомнил все. Таню Михееву, двор на улице Куйбышева… Во рту стоял металлический вкус крови. Он встал и включил свет. Что-то упало на пол. Он опустил глаза – темно-красная рубиновая капля на золотой цепочке. Первым импульсом было выбросить ее. Немедленно, в форточку. Но звериное чутье сказало «нет». Это очень веская улика. Он швырнул каплю на стол, рывком снял с себя одежду и пошел в ванную. Долго, остервенело тер себя жесткой мочалкой, будто вместе с грязью хотел смыть с себя чужую кровь. «Неужели выхода нет? – стучало в голове. – Неужели теперь вот так до конца…» Вспомнилась Штопка… А он было подумал, что она может спасти его… «А что, если пойти и все ей рассказать… – мелькнула шальная мысль. |
