Джиллиан пыталась объяснить ей, но для Аманды это всегда значило слияние губ, касание тел. Близость.

Она пожала плечами:

— По ее словам, играть — значит ставить себя наместо кого-то другого, поэтому получается, будто целуешь не ты.

— А когда его член твердеет и упирается в ее живот, действует кто — герой или сам мужчина? — Саймон говорил невозмутимо, словно его интересовала исключительно техническая сторона вопроса.

Аманда в любом случае не могла дать этому научную оценку, к тому же она вообще плохо разбиралась в подобных вещах. Она не обладала большим опытом по части эрекции у мужчин.

— Вероятно, он не приходит в т-такое состояние.

Она заикалась. Опять. За исключением того дня, когда впервые встретила Саймона, Аманда не заикалась с шестого класса после завершения логопедического курса. Наверное, сказалось волнение.

— Да ладно, — скептически отозвался Саймон. — К нему прижалось прекрасное тело, их языки переплелись, вы видели, где была ее рука?

У Аманды что-то екнуло внутри, когда он назвал Джиллиан прекрасной. У них были совершенно разные фигуры.

— Джилл говорит, что при ярком свете, когда вокруг полно людей и на тебя давит необходимость сделать все как надо с первого дубля, у нее не появляется даже намека на возбуждение.

Что за разговор у них получается?

Саймон выразительно посмотрел на Аманду, но она так и не поняла, что бы это могло означать, хотя у нее вдруг перехватило дыхание и она почувствовала себя до смешного уязвимой.

— Это ничего не значит.

Что он имел в виду? Что это ничего не значило бы, если бы он прижимал к себе Джиллиан?

К счастью, возобновилось шоу, и Аманда была избавлена от необходимости поддерживать этот разговор.

В следующей сцене Джиллиан не участвовала, а затем последовал очередной рекламный блок, во время которого Джейкоб засыпал Аманду вопросами о том, как ее подруга начинала свою сценическую карьеру.

После этого началась еще одна сцена с участием Джиллиан.

Действие происходило в спальне, и Аманда могла думать только о том, что сама испытывала бы, окажись она в подобной ситуации с Саймоном. Она прекрасно отдавала себе отчет, что тратит время на неподобающее и опасное для душевного состояния занятие, и все же была не в силах остановить разбушевавшуюся фантазию. Она никогда прежде не реагировала таким образом при просмотре любовных сцен в исполнении Джиллиан, а таких сцен, видит Бог, было немало. Но в этот раз ее тело откликалось, будто она сама находилась в той постели.

Аманда ощутила, как налились желанием бедра, как, затвердев, уперлись в бюстгальтер соски, что случалось, когда она замерзала. Только сейчас она не ощущала холода. Ей было жарко. Так жарко, что хотелось снять пиджак, но она не могла. Не могла из-за проблем с сосками.

Она сгорела бы от стыда, если бы Саймон, а тем более Джейкоб, заметил признаки ее возбуждения. Наверное, последовало бы какое-нибудь грязное замечание в ее адрес, а заодно и в адрес шоу Джиллиан. Будто шоу имеет к этому какое-то отношение.

Во всем виновато ее жуткое воображение. И мужчина, который находится рядом с ней. Эксцентричные гении не должны быть такими сексуальными и излишне мужественными. Ему следовало бы носить очки в тонкой стальной оправе и строгую, наглухо застегнутую одежду, а не облегающие торс рубашки и джинсы, подчеркивающие линии его великолепного тела.

Возможно, ее подругу не возбуждают выступления в любовных сиенах перед камерой, но Аманда явно возбудилась, наблюдая это. Ее дыхание участилось, и Саймон готов был побиться об заклад и рискнуть своим новым компьютером, что, если бы она сняла свой пиджак, он бы увидел ее соски, проступившие сквозь тонкую ткань блузки. Его сводила с ума мысль о том, какие бы ощущения он испытывал, если бы они касались его ладони.