Потом, трепеща от только что пережитого наслаждения, Антония удивленно посмотрела на мужчину, который нежно обнимал ее. Они даже не разделись. Все произошло так быстро и бурно, что она почти ничего не помнила. Но как только Ройал отпустил ее, Антонию охватило ощущение, что все это было ошибкой.

— Разве Оро может дать тебе такое, Антония?

Отстранившись, она начала одеваться. Девушка считала, что ей следовало воспротивиться этому чувству, которое она испытала в его объятиях. Нельзя было уступать ему.

— Антония, черт возьми! — Ройал поправил свою одежду. — Почему ты такая грустная?

— А ты ожидал, что я приму это оскорбление с улыбкой? И позволю тебе называть меня продажной девкой?

— Я не назвал тебя шлюхой.

Ройал протянул к ней руку, но она оттолкнула ее.

— Оро мне не любовник.

— Я знаю, что во время нашей поездки вы не были вместе.

— Бог мой, ты же ничего не хочешь слушать! Я совершила ошибку, но больше никогда не повторю ее. Лежать с мужчиной, который считает тебя лгуньей, — это все равно что быть шлюхой.

Она поспешила прочь. Получив шанс для примирения, Ройал упустил его. Он никогда не упоминал об Оро, хотя всегда помнил о нем, но на этот раз не удержался.

Осмотрев берег и убедившись, что там ничего не осталось, кроме тела бандита, Ройал подумал, что Антония держалась в высшей степени уверенно, отрицая любовную связь с Оро. Он понял, что она не лгала и поэтому чувствовала себя оскорбленной. Ройалу стало ясно, что он был не прав. Антония никогда прежде не врала ему. Скорее всего она и сейчас говорила ему правду. Направившись к лагерю, он подумал, что ему надо умерить злость и смотреть на вещи более трезво.

— Чем ты так недовольна? — спросил Томас, садясь рядом с Антонией. — Сидишь в отдалении от всех, опасаясь, как бы не выстрелил твой револьвер, когда ты его чистишь, да?

Антония покачала головой:

— Мне просто надо кое о чем подумать.

— А что беспокоит тебя, чика? Расскажи мне. Часто чужие глаза лучше видят проблему.

— Я занималась любовью с Ройалом, хотя рядом лежало тело бандита.

— Хесус огорчился бы, что пропустил такое зрелище. А вот я как-то занимался любовью рядом с живым мужем.

Антония засмеялась:

— Как тебе это удалось?

— Я проходил мимо дома одной дамы, и она позвала меня, желая, чтобы я доставил ей удовольствие, как делал это уже не раз. Я залез в окно, но, увидев в постели ее мужа, решил, что ситуация не совсем подходящая.

— Это было весьма разумно.

— Да, но она сказала, что муж смертельно пьян и его ничто не разбудит. Убедила меня войти. Но, занявшись своим делом, я увидел, что муж проснулся. Однако вместо того чтобы убить меня, он выразил восхищение моим искусством. Потом столкнул меня с кровати и улегся на свою жену. Я решил, что им нужна интимная обстановка, и удалился.

— Тебя вполне могли пристрелить.

— Только одна земля живет вечно. — Томас покачал головой, заметив, что лицо Антонии снова омрачилось. — Мне не удалось отвлечь тебя?

— Нет, Томас. Нельзя проявлять неуважение к смерти.

— Нет, дорогая, такой, как Хесус, даже мертвый, не заслуживает уважения. Тебе нет до него никакого дела, поэтому не стоит так горевать.

— Не знаю, Томас. Заниматься этим, когда тело всего в нескольких футах от тебя… — с ужасом прошептала она.