Подумав об этом, она нахмурилась. В прошлом она испытывала к Дэвиду разные чувства, но никогда не ощущала ничего похожего на болезненное осознание его мощи, когда они танцевали, а также его запах, состоящий из ароматов высохшего на солнце полотна, кожи и сильного зрелого мужчины. Он был ей слугой, охранником и кем-то вроде молочного брата, когда они были юными, а Рэнд, барон Бресфорд, подробно инструктировал его об обязанностях защитника, когда она выезжала из замка. Выполнять такую задачу было ниже его достоинства, поскольку он считал себя оруженосцем, однако же он никогда не жаловался и всегда действовал так, словно приказ совпадал с его собственным желанием. Они стали неотделимыми.

Впрочем, эти товарищеские отношения были странными, учитывая глубокую пропасть между ними по положению в обществе: она — обладательница богатого приданого в виде нескольких замков и деревень; он — безымянный ублюдок. Единственное, на что он мог рассчитывать, пробиваясь наверх, — на свой ум и свои мускулы. Он так умело держался в тени, что она редко думала о нем как о почти взрослом мужчине, никогда не рассматривала его как будущего мужа. Ее воспитали так, что она считала вполне естественным, что опекун мужского пола, коим позднее стал король, сделает за нее выбор супруга — выдаст ее замуж за лорда, облеченного властью и занимающего высокое положение в обществе; вероятно, супруг будет намного старше ее. Обдумывать любые другие варианты было просто бессмысленно.

Как странно было теперь смотреть вслед Дэвиду, удаляющемуся от замка, и видеть его в совершенно в ином свете.

— Скажи мне кое-что, Астрид, — бросила она через плечо.

— Слушаю, миледи.

Маргарита обернулась к своей служанке.

— Чего именно мужчина хочет от женщины?

— Но, миледи, вы знаете это не хуже меня.

Ее маленькая служанка оторвалась от работы — она разглаживала руками постиранное и высушенное постельное белье и складывала его в дорожный сундук. В ее глазах читалось непонимание.

— Нет, я хочу знать: чего он на самом деле хочет.

— Господь поставил Адама над миром и всем, что в нем было, но Адам только сидел и вздыхал, — пропела Астрид своим мелодичным голосом. — Тогда Он создал голую женщину, и Адам улыбнулся.

— Значит, мужчины хотят голую женщину?

— Большинство из них. Вот Оливер, сын шлюхи, несомненно, захочет двух сразу.

Маргарита усмехнулась.

— Он тебе, похоже, не нравится.

— Он бы совокуплялся с самим собой, если б мог, — настолько ему нравятся его «мужественные черты».

— Ох, Астрид…

— Ну ладно, может, и не стал бы, но не сомневайтесь, он скорее предпочел бы погрузить свой фитиль, чем поесть.

— Погрузить свой…

— Телесно познать женщину.

— Я поняла, что ты имела в виду! — Маргарита покраснела, представив, как фитиль свечи погружается в теплый воск или масло и поднимается обратно. Или не фитиль… Снова, и снова, и снова.

— Конечно, — сухо бросила Астрид.

— Но он не может быть плохим человеком, ведь Дэвид хорошо к нему относится.

Миниатюрная служанка покачала головой, очевидно не соглашаясь с хозяйкой, но не желая сказать это напрямик.

— В любом случае я не имела в виду нечто столь очевидное. Что еще мужчинам нравится в женщинах?

— Прекрасная пара…

— Грудей?

— Я собиралась сказать «ног» и то, что находится в их основании, но и это тоже.