— Видишь, — обратилась та к Лирне, не обращая на Смолена внимания. — Ты тоже уме…

Лирна размахнулась и со всей силы двинула ее в челюсть. Лоначка даже не пошатнулась, а кулак Лирны свело болью.

Воцарилась полная тишина. Смолен положил руку на рукоять меча. Лирна, морщась, потрясла рукой. Давока потерла скулу, где уже начинал наливаться кровоподтек, затем крякнула и скривила губы в ухмылке.

— Держись в следующий раз за шею пони, и все будет хорошо, — посоветовала она Лирне и пошла прочь.

* * *

В общем, переправа оказалась не столь опасной, как предрекал Соллис. Хотя на середине реки Смолена оторвало от пони, и Иверну пришлось спасать лорда-маршала, которого унесло течением. Молодому брату удалось схватить Смолена за рубаху, когда тот проплывал мимо. Лирна крепко обнимала пони за шею, пока животное переплывало поток. Пони, похоже, совершенно не боялся воды, хотя фырканьем давал понять, что принцесса на его шее — совсем не то, о чем он мечтал. Вскоре все пятеро, целые и невредимые, выбрались на противоположный берег. Насквозь мокрые и донельзя уставшие — кто больше, кто меньше.

— Некогда отдыхать. — Давока тут же вскочила в седло и двинулась на восток.

Они ехали следом, пока не добрались до густого соснового бора милях в десяти от реки. Лоначка отыскала в ущелье неглубокую пещеру, в которой они посменно проспали остаток ночи. Лирна замерзла и дрожала, но болезнь, сразившая ее на горе Нишака, не возвращалась. Утром все ее тело болело, и тем не менее она чувствовала себя достаточно бодрой, чтобы продолжить путь. Подошла к Давоке — та сидела у входа в пещеру и внимательно осматривала склоны ущелья.

— Ни следа преследователей? — спросила Лирна. Та покачала головой.

— Ни следа, ни запаха. Они охотятся за нами, но не в этом лесу. — По ее тону нельзя было сказать, довольна ли она этим фактом.

— Извини, что ударила тебя.

— Из-ви-и-ни-и? — Давока недоуменно уставилась на принцессу.

Лирна попыталась подобрать лонакское слово и обнаружила, что точного перевода не существует.

— Илле'а, — наконец произнесла она. «Сожаление или вина — в зависимости от интонации».

— Лонакхим постоянно дерутся, — пожала Давока плечами. — Вот если бы ты попробовала пырнуть меня ножом, тогда все кончилось бы по-другому. — Она встала, вошла в пещеру и пинками растолкала спящих мужчин. — Подымайтесь, вялые стручки! Пора в путь.

Поздним утром они наконец выехали из леса и поскакали на северо-восток. Местность здесь была менее гористая, между скалами то и дело попадались широкие, поросшие травой проплешины. Вновь обретенное умение Лирны ехать верхом позволило ей выдерживать заданную Давокой скорость. Какое-то время они двигались бок о бок, но внезапно лоначка осадила своего пони, уставившись на восток. Лирна проследила за ее взглядом и увидела на горизонте пыльное облачко.

— Сентары? — спросила она.

— А кто ж еще? — отозвался Иверн.

— Ваше высочество! — Смолен привстал в стременах и указал еще один столб пыли на юге.

Лирна повернулась к Давоке. Та смотрела на горную гряду на севере, очевидно, прикидывая расстояние.

— Слишком далеко, — заметил Соллис, снимая с плеча свой лук. Особой тревоги в его голосе не было, лишь покорность судьбе.

— Королева должна ехать дальше, — сказала Давока. — А мы их задержим.

Лирна присмотрелась к туче пыли на востоке, стала считать темные пятнышки в ней, дошла до пятидесяти и бросила.

— Их слишком много, — сказала она.