К ним начали подходить люди: кто с надеждой продать товар, кто — желая узнать, что происходит в других областях их обширной империи. Отказываясь от покупок, пересказывая какие-то мелкие слухи о делах в Совете или рассуждая о результатах турниров мечников, интересовавших здесь всех и каждого, женщина держалась ровно и приветливо.

— Так Синие опять продули? — разочарованно качал головой, не в силах поверить, одетый в серое старикан. — Эх, всю жизнь за них болею! Проиграл на ставках уже целое состояние, если не два.

— Значит, переключайтесь на Зеленых, отец, — рассмеялась женщина и кинула в рот финик.

— Мужчине пристало менять команду лишь тогда, когда он сможет сменить кожу, — ощетинился ветеран.

Вскоре их оставили в покое. Френтис закончил дела по обустройству ночлега, и теперь они просто сидели у костра, глядя в ночное небо. В год его вступления в орден мастер охоты Хутрил научил мальчика читать звезды, и он знал, что «рукоять» созвездия Меча указывает на северо-восток. Но из-за пут он должен был теперь двигаться в противоположную от Королевства сторону, и неизвестно, куда заведет дорога.

— У альпиранцев, — начала женщина, опустившись на расстеленное одеяло и опершись локтем о подушку, — некоторые умудряются разбогатеть, рассказывая доверчивым глупцам сказки о знамениях, которые якобы читаются по звездам. Но твоя вера, насколько мне известно, не поощряет подобной чепухи.

— Звезды — это далекие солнца. По крайней мере так утверждает Третий орден. У далеких светил не может быть власти над земными людьми.

— Объясни, почему ты убил надсмотрщика, а не хозяина?

— Тот стоял ближе, а добросить было нелегко. — Френтис посмотрел ей в глаза. — К тому же я знал, что вы легко могли бы отклонить удар.

Она согласно кивнула, откинулась на подушку и закрыла глаза.

— У самой воды, вон там, спит человек. Седовласый, одет как ремесленник, в ухе серебряная серьга. Когда луна полностью взойдет, пойди и убей его. В поклаже найдешь зеленый пузырек, там — яд. Не оставляй на теле никаких следов и забери все письма, которые найдешь у него.

Путы позволяли ему говорить, но Френтис не стал. Какой смысл?

* * *

Как и Верные, воларцы предавали своих мертвых огню. Тело седовласого завернули в покрывала, облили ламповым маслом и подожгли. Не было никаких надгробных речей, и особенно огорченными люди не выглядели. Похоже, что умершего во сне мужчину никто здесь не знал, имя его на табличке гражданина — Веркал — было самое обычное и ничем не примечательное. Его вещи как раз распродавали с импровизированного аукциона, когда Френтис с хозяйкой отправились в путь.

— Он следил за нами, если тебе это интересно, — сказала женщина. — Полагаю, его послал Арклев. Подозреваю, что советник несколько охладел к идее нашего смелого предприятия.

Френтис понимал, что она скорее размышляет вслух, чем обращается к нему. В этом отношении она напоминала мастера Ренсиаля.

На пятый день впереди показалось Ярвское море — по словам женщины, самое большое из внутренних морей. Они направились к небольшой паромной переправе в мелководном заливе. Вокруг пристани уже толпились путешественники и их животные: переправа находилась прямо на караванном пути. Широкое море казалось темным под безоблачным небом; на западе виднелись подернутые дымкой горы.