* * *

Брат Гарин вышел с тревожным лицом и прикрыл за собой дверь. Рива с Велисс ждали его приговора в коридоре.

— Плохо дело, — сказал целитель. — Я дал ему красноцвета, чтобы облегчить боль.

— Но вы же говорили, что лечение поможет продлить его жизнь еще на несколько лет, — воскликнула Велисс.

— Спокойных лет, а не военных тягот. Из-за усталости его состояние резко обострилось.

— Какое такое состояние? — спросила Рива.

Гарин метнул взгляд на советницу, та принужденно кивнула.

— Ваш дядюшка в молодости много пил, — ответил брат. — Так много, что я вообще удивляюсь, как он сумел дожить до своего возраста.

— Но он же еще не стар, ему и шестидесяти нет, — прошептала Рива.

— Вино не церемонится с человеческими органами, особенно с печенью, — пояснил брат Гарин.

— А если он перестанет пить? — спросила Велисс. — Вообще? Если ни капли вина в рот?

— Это его убьет, — просто сказал лекарь. — Теперь его телу требуется вино, несмотря на весь вред, который оно причиняет.

— Сколько ему осталось? — спросила Рива.

— Если он не будет переутомляться, полгода от силы.

«Полгода… А я познакомилась с ним всего три месяца назад».

— Благодарю вас, брат, — сказала она, чувствуя, как по щеке ползет слеза. — Можно мне с ним побыть?

— Хорошо. Я приду завтра утром.

— Он не хотел, чтобы ты знала. — Пальцы госпожи Велисс коснулись руки девушки, но Рива оттолкнула ее и вытерла слезы. «Хорош реветь», — сказала она себе.

— Как надолго хватит зерна в амбарах? — холодно спросила она.

Велисс помедлила с ответом, потом сказала ясным, чуть дрожащим голосом:

— Учитывая возросшее население — примерно месяца на четыре. Если затянем пояса.

— Прикажите гвардейцам пройтись по округе и собрать всю еду, какая только найдется в радиусе пятидесяти миль. Коровы, свиньи, куры… Пусть все тащат сюда. Несжатые посевы сжечь, источники воды — отравить: уничтожить все, что может пригодиться врагу.

— На фермах все еще живут люди…

— Они могут прийти сюда, как им обещал владыка фьефа. А не захотят, пускай пытают счастья с воларцами. — Она подошла к двери покоев. — Я желаю поговорить с дядей с глазу на глаз.

Лорд сидел за письменным столом с бокалом вина и водил пером по пергаменту. Рядом стоял прислоненный к стене меч его деда.

— Мое завещание, — произнес он, когда она закрыла за собой дверь. — Думаю, пора.

— Ты, конечно, оставишь книги в наследство Велисс.

— Вообще-то к северу отсюда есть небольшое поместье, которое всегда ей нравилось. Красивая усадьба, ухоженные сады.

— Почему вы мне ничего не говорили?

Он со вздохом отложил перо и повернулся к ней.

— Боялся, что ты сбежишь. Тебя и винить было бы не в чем, поступи ты так.

— А теперь вы оставляете мне это проклятое наследство?

— Знаешь ли ты, — дядя поднял бокал и пригубил вино, — что, по мнению Велисс, я — самый удачливый владыка из всех, которые сидели в этом кресле? Никогда прежде наш фьеф не давал столько вина, не накапливал такие богатства и так долго не наслаждался миром и согласием. Но будут ли меня прославлять за это после смерти? Разумеется, нет. Я навсегда останусь в памяти народной как бабник и пропойца, у которого к тому же был чокнутый брат.