— Читай!

Она развернула пергамент и пробежала глазами по строчкам. Смысл она поняла сразу, но решила не торопиться — у этого человека, похоже, был слишком острый глаз.

— «Командующему Двенадцатым корпусом Воларской императорской армии генералу Реклару Токреву от советника Арклева Энтриля, — медленно, как бы с трудом начала она. — Приветствую, любезный зять. Полагаю, мне следует поздравить вас, хотя полный отчет о вашей великой победе еще не достиг наших ушей. Прошу вас, передайте наилучшие пожелания моей почтенной сестре…»

— Хватит! — рявкнул капитан, забрал свиток и достал из сундука небольшую, переплетенную в кожу книжицу. — Теперь давай это.

Лирна перевернула несколько страниц и сделала вид, что озадачена, пряча невольную улыбку.

— Какая-то бессмыслица, — сказала она.

— Почему? — Глаза капитана превратились в щелочки.

— Буквы вперемешку с цифрами. Наверное, это тайный шифр.

— А ты и в шифрах разбираешься?

— Мой отец был купцом. Ему приходилось пользоваться секретным письмом, чтобы конкуренты не пронюхали про его дела и…

— Разобрать сможешь? — оборвал он ее.

— Постараюсь, но потребуется время, — пожала плечами Лирна.

— Вот что я тебе скажу, сухопутная крыска, — он подошел так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке, — такой роскоши, как время, у тебя нет.

— Но мне надо подобрать ключ.

— Ключ?

— У любой тайнописи есть ключ, который открывает ее смысл. Зачастую им владеют очень немногие…

Он взял Лирну за локоть, потащил из каюты на палубу и дальше к трюму. Они прошли мимо ее товарищей по несчастью, скорчившихся в тени паруса и окруженных матросами. Мюрель проводила ее испуганным взглядом. Капитан, сжимая книгу, подвел Лирну к закрытой дверце в кормовой отсек, рядом с которой стоял вооруженный часовой.

— Отопри! — приказал ему капитан.

Пахнуло тяжелым смрадом, внутри тошнотворно воняло экскрементами, мочой и застарелым потом. Лирну замутило, но капитан с силой втолкнул ее туда. В углу темной каюты сидел мужчина. Волосы пленника были длинными и грязными, обрывки форменной одежды запачканы его собственными нечистотами, а запястья и щиколотки скованы кандалами.

— Врежь ему, если только пошевелится, — рявкнул капитан матросу. Тот поднял дубинку и подошел поближе. — Он быстр, как змея. Выхватил из сапога стилет и метнул в глаз моему матросу — единственному, кто говорил на его свинячьем языке. — Капитан ткнул пленника носком ботфорта, тот застонал, а хозяин корабля отступил в сторону и кивнул Лирне. — Если кто тут и знает треклятый ключ, то только он.

Присев, Лирна осторожно пододвинулась к узнику, затылком чувствуя близость охранника — из сапога у него торчала, поблескивая в полумраке, рукоятка кинжала. Пленник покосился на Лирну. Насколько она могла судить, маска из запекшейся крови скрывала молодое симпатичное лицо.

— Теперь они пытаются запугать меня всякими уродками, — пробормотал он.

— Как вы сюда попали? — спросила Лирна на его языке.

— А уродка, оказывается, разговаривает, — ответил он. — Передай этому псу, пусть лучше убьет меня сейчас, ибо как только наш флот обнаружит его лохань…

— Если хотите выжить, заткнитесь и слушайте меня, — оборвала его Лирна, стараясь говорить как можно спокойнее.