— Брат, я всегда знала… Ни одного мгновения не сомневалась, что…

Рива с грохотом задвинула в угол помойное ведро.

— Алорнис, познакомься с Ривой. Она моя… — Он запнулся и заметил, как та приподняла бровь под капюшоном. — Моя попутчица.

— Что ж, — Алорнис вытерла фартуком слезы и встала, — вы наверняка проголодались с дороги.

— А то! — закивала Рива.

— Ничего подобного, — с нажимом произнес Ваэлин.

— Вздор, — усмехнулась Алорнис, поспешив в кладовой. — Лорд Ваэлин Аль-Сорна возвращается в собственный дом, а там сидит хнычущая девица, которая не может даже накормить его? Ну нет, так не годится.

Еда была скромной: хлеб, сыр да половина холодной курицы, чрезмерно приправленной специями.

— Кухарка я неважная, — призналась Алорнис. — Вот мама, та была мастерицей.

Сама она, как заметил Ваэлин, к еде не прикоснулась.

— А по-моему, неплохо, — возразила Рива, подчистила последние крошки со своей тарелки и негромко рыгнула. — Твоя мать? Она… ее больше нет?

— Увы, — покачала головой Алорнис. — Она умерла во время прошлой зимней ярмарки. Кровавый кашель. Аспект Элера сделала все, что было в ее силах, но… — Девушка замолчала, опустив взгляд.

— Прими мои соболезнования, сестра.

— Не стоит тебе так меня называть. Королевский эдикт на сей счет однозначен: я тебе не сестра, дом этот не мой, и все, чем владел отец, вплоть до никчемной рухляди, по праву принадлежит короне. Пришлось умолять судью позволить мне пожить здесь еще месяц, прежде чем приставы заберут оставшееся. И то он согласился лишь потому, что мастер Бенрил пообещал задаром нарисовать его портрет.

— Мастер Бенрил Лениаль из Третьего ордена? Так вы знакомы?

— Я его ученица, а также бесплатная помощница. Но занимаюсь я усердно. — Девушка указала на дальнюю стену, завешанную листами пергамента.

Ваэлин встал, подошел поближе и присвистнул от удивления, увидев рисунки. Сюжеты были самые разнообразные: конь, воробей, старый знакомый дуб, женщина с корзиной хлеба… Выразительность линий, выполненных углем или тушью, поражала.

— Ох, Отец Мира! — Рива подошла ближе и уставилась на картинки, разинув рот. Ваэлину показалось, что она восхищена увиденным: ровно до тех пор, пока та едва ли не с ужасом повернулась к его сестре. — Это прикосновение Тьмы! — выдохнула Рива.

Алорнис крепилась мгновенье-другое, потом не выдержала и прыснула со смеху.

— Это просто линии на пергаменте! Я рисовала всегда, сколько себя помню. Хочешь, я и тебя нарисую?

— Нет, — отвернулась Рива.

— Но ты ведь такая хорошенькая, получится великолепный этюд.

— Я же сказала — нет!

Со злым лицом Рива решительно направилась к выходу, но у самой двери остановилась. Ваэлин заметил, как побелели костяшки пальцев, сжавших косяк. Песнь крови тут же отозвалась мягким мерным биением. Он уже слышал этот мотив раньше, когда они только собирались в дорогу вместе с труппой Джанрила. Это случалось в те моменты, когда Рива наблюдала за танцующей Эллорой: восхищение и очарованность в ее взгляде внезапно сменялись гневом. Разве что в тот раз песнь звучала чуть тише.

Прикрыв глаза, Рива пробормотала одну из своих привычных молитв.

— Прошу прощения, — сказала она затем, стараясь не смотреть на Алорнис.