— Войско? Какое еще войско? — Генерал в изумлении воззрился на гонца.

— В количестве более пятидесяти тысяч человек. — Вестовой вынул из-за пояса сложенный лист пергамента и протянул генералу. — Вам было передано это послание, ваша честь.

— Читай ты, раб, — махнул мне рукой генерал. — Не понимаю их тарабарщину.

Взяв пергамент, я развернул его.

— Послание на воларском, хозяин.

— Ну так все равно читай.

Я быстро проглядел содержимое, и сердце мое забилось как бешеное. Украдкой покосился на свой свиток, брошенный на стол генералом: я прикидывал, сумею ли забрать его в неразберихе, которая, без сомнения, начнется после того, как я прочитаю послание.

— «Командующему воларской армией, в настоящее время осаждающей Алльтор, — начал я, надеясь, что они не заметили моей заминки. — Настоящим приказываю вам сложить оружие, освободить всех пленных и ждать заслуженной кары за ваши многочисленные преступления. Если вы выполните данный приказ, ваши люди будут помилованы. Вы — нет. Именем короля подписано: Ваэлин Аль-Сорна, владыка башни Северных пределов».

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ваэлин

Когда взошло солнце, стало заметно, насколько лес красив. Яркие лучи осветили изменчивое полотно пестрых полян, вековые деревья и ленивые ручейки, завершающиеся небольшими водопадами или зеркальными прудиками. Ваэлин чувствовал, что страх солдат поутих, отступив перед величием этого леса. Кто-то даже затянул походную песню, но ее суетные слова оказались совершенно неуместными среди этих деревьев, словно вульгарная болтовня в альпиранском храме. С того момента, как они вступили в лес, песнь крови притихла, наигрывая что-то нежное, но в то же время суровое. Однако мелодия звучала не тревожно, а торжественно. «Какой же он древний, — удивлялся про себя Ваэлин. — Куда древнее, чем племя, которое ему поклоняется».

Через четыре дня Гера Дракиль объявил, что пройдена половина пути. Он вел их по кратчайшей дороге из Пределов в Королевство. Ваэлин давно оставил попытки сосчитать, сколько же сеорда их сопровождают. Спрашивать провожатого оказалось бесполезно — сеорда не видели никакого смысла в числах.

— Много, — пожал плечами в ответ на его вопрос воин с ястребиным лицом. — Много и еще столько же.

Опытные солдаты, похоже, освоились быстро, а вот многие новобранцы так и не свыклись с лесом.

— Ну, сколько еще? — все вопрошал Лоркан, позабыв даже о своей преувеличенной любезности. На юношеском челе залегла глубокая морщина, а глаза запали, будто он страдал от скрытой боли. Маркен и Кара тоже не находили себе места. На привалах они беспокойно ерзали, с отвращением жуя холодную пищу. Один только Плетельщик казался равнодушным ко всему, заняв руки пенькой, которую выдали ему сеорда. По какой-то причине он забросил свои корзины, перейдя на плетение крепкой веревки: она достигла уже десяти футов в длину и росла с каждым днем.

— Осталось потерпеть денька четыре, — успокоил Лоркана Ваэлин.

— О Вера! Не знаю, сумею ли выдержать. — Парень в отчаянии потер затылок. — Неужели вы ничего не чувствуете, милорд?

— А что я должен чувствовать?

— Тяжесть, — сказала Кара, прерывая свое молчание. — Тяжесть великого дара.

— Чьего дара?

По лицу девушки ему стало понятно, что та уже спрашивает себя, не ошиблась ли она, приписывая Ваэлину силу, которой у него нет и в помине.

— Дара леса, милорд.