«Вообразили, что победа у нас в кармане», — поняла Рива, отворачиваясь к реке. Огни на военном корабле начали гаснуть один за другим, катапульта продолжала гореть, хотя уже не так ярко. В ее голове всплыли слова из Книги Мудрости: «Война делает из людей глупцов».

* * *

Аркена нашли неподалеку от дамбы. Из спины у него торчала стрела, парень лишился сознания от кровопотери и холода. После того как Риву подняли на стену с помощью длинной веревки, девушка бросилась к целителям. Однако защитники мешали, толпясь вокруг нее и громогласно выражая благодарность. Некоторые вставали на колени, другие молились Отцу, прочие смотрели на нее с благоговейным трепетом. Рива вдруг возненавидела всех этих людей. Их беззаветная вера была отвратительным предательством той жертвы, на которую она только что пошла. «Отец не сделал ровным счетом ничего! — хотелось закричать ей. — Мне просто-напросто повезло. Какая я вам благословенная? Поглядите на трупы, плывущие по реке, они — дело моих рук».

Но произносить подобное вслух, разумеется, не следовало. Им необходимо было знать, что на ней — благословение Отца, ведь это означало, что Он присматривает за городом.

Когда она наконец добралась до дома целителей, брат Гарин как раз смывал кровь с рук. Аркен ничком лежал на столе: из-под салфетки, прикрывавшей рану на спине, по его изжелта-бледной коже стекали ручейки крови. Глаза были закрыты, но веки слегка подрагивали.

— Он будет жить? — спросила она целителя.

— Думаю, да, — ответил тот. — Парень молод и силен, как бык.

Силы внезапно оставили ее, и она сползла по стенке на пол. «Не реви», — приказала она себе, чувствуя подступившие слезы.

Гарин взял одеяло, мягко поднял Риву на ноги и накинул его ей на плечи.

— Нехорошо, госпожа, — заметил он, потрогав ее лоб. — Совсем нехорошо.

Усадив девушку у камина, Гарин принес ей чашку с каким-то темным горячим напитком, а сам отправился зашивать рану Аркена.

— Весь город гудит, — сказал целитель, не поднимая глаз от работы. — Мол, вы обрушили пламенный гнев Отца на страшные машины еретиков.

— Что-то я сомневаюсь, что вы разделяете подобные воззрения, брат, — ответила она, сделала глоток и скривилась от отвращения. — Что это за гадость?

— «Братний друг». Отлично согревает, если немного подержать над огнем.

Рива вспомнила, как бегавший за Алорнис пьяный поэт хлебал это пойло, будто родниковую воду, и покачала головой: не была уверена, что сможет проглотить еще хоть каплю.

— А голова после него должна кружиться? — спросила она.

— О да!

— Ну тогда все в порядке.

Рива уселась поудобнее, чувствуя, как с каждым глотком по телу разливается тепло. От терпкого вкуса напитка ее язык немел. Руки брата Гарина двигались замечательно ловко для такого крупного мужчины, он с помощью двух пинцетов сшивал края раны нитью из овечьих кишок.

— Вы хороший целитель, брат.

— Неужели? Спасибо на добром слове, госпожа.

— Он мне мно-о-го про вас рассказывал. — Она сделала еще глоточек. — Пятый орден. Лучшие цю… це-ли-те-ли на свете.

— Кто?

— Аль-Сорна. Темный-претемный Меч. Кто ж еще? — Рива поднесла чашку к губам и удивилась, что та уже опустела. — Я думала, что тоже смогу. Ну, как он, понимаешь? А они все взяли да погибли. Все, кроме меня, разумеется. Я же бла-го-сло-вле-на самим Отцом.

— Мне ничего неизвестно об Отцовских благословениях, госпожа, — мягко произнес могучий целитель.