Рамтат внимательно осмотрел изысканную драгоценность. Она как две капли воды походила на ту, что носила высокородная Илана, изображенная на стене в царской ванной комнате. Он взял Данаю за руку, опустил ей в ладонь подвеску и сжал вокруг нее пальцы девушки.

– Она твоя, и никто ее у тебя не отнимет.

Даная сжала кулак.

– Ты забрал у меня все – почему бы не забрать и это?

Уставившись в пространство перед собой, он заговорил:

– Ты обвиняешь меня, хотя, судя по всему, сама построила свою жизнь на обмане? Ты объявила своим отцом того, кто им не являлся, и отказалась от матери, которая дала тебе жизнь.

– Что ты знаешь такого, чего не знаю я? – спросила Даная. – Ты говоришь со мной загадками.

Рамтат укоризненно покачал головой:

– Я здесь, чтобы получать ответы на свои вопросы, а не отвечать на твои.

Даная возмущенно взглянула на него и ничего не сказала.

– Царица приказала мне доставить тебя к ней.

– Когда? Сегодня?

– Нет, через несколько дней. – Мгновение он смотрел на нее молча, и в голове его начал складываться план. Он уже стал сомневаться, что сможет отдать Данаю царице после всего, что узнал сегодня. – Позволь мне спросить тебя кое о чем. Как ты смотришь на то, чтобы покинуть Египет вместе со мной?

– Я не понимаю. Почему бы у меня могло возникнуть подобное желание?

– Потому что… – Он остановился. – Не важно. Так, мелькнула одна мысль.

Даная в недоумении смотрела на него.

– Мне придется уехать ненадолго. Я должен сделать кое-что для Цезаря. Война уже кончилась, но мелкие очаги сопротивления еще остались в городе и в пустыне.

Тяжелое молчание повисло между ними. Даная облизнула пересохшие губы и отвернулась от Рамтата. Совсем недавно они были так близки, как только могут быть близки два человека, а теперь им нечего сказать друг другу. Даная поднялась и проскользнула мимо него, слегка коснувшись, словно отпуская его от себя.

Рамтат вслушивался в шорох ее шагов, когда она удалялась от него, подавляя порыв броситься вслед за ней. Что, если она и вправду дочь царя? Тогда она будет настолько выше его, насколько он считал ее ниже себя, когда поверил, что она рабыня.

Рамтат быстро вышел, заперев за собой дверь, – больше не о чем было говорить. Войдя в свою комнату, он с тоской посмотрел на постель, безмерно устав и желая наконец как следует выспаться. Даная находилась в соседней комнате, но ему следовало выбросить ее из головы. С первыми лучами солнца он должен будет отправиться в путь с миссией, самой значительной и самой опасной за всю его жизнь.

Даная крепко сжимала в руке подвеску, испытывая неимоверную душевную боль. Почему Рамтат расспрашивал ее о матери и почему он захотел увидеть подвеску? Отец предостерегал ее, что мать кого-то страшно боялась. Неужели Даная, сама того не ведая, оказалась причастной к чему-то, от чего бежала ее мать? Неужели она коснулась прошлого своей матери и теперь ей грозит та же опасность?

В комнату вошла миловидная молодая женщина с большими карими глазами и стройной фигурой, принесшая девушке ужин. Ее черные волосы свободно падали на плечи. На ней были тростниковые сандалии и простое платье из грубого льна – все указывало на то, что она рабыня.

– Госпожа, – сказала девушка, низко кланяясь. – Хозяин приказал кухарке приготовить всевозможные лакомства для твоего удовольствия. Не хочешь ли отведать?

Наконец-то здесь появился кто-то, с кем она может поговорить!

– Я поем, – сказала Даная, обнаружив, что голодна.

– Мне вернуться, чтобы приготовить тебе ванну?

– Думаю, ванна будет весьма кстати.