— Должен же быть какой-то способ разжигать костер с помощью магии, — сказал Вэн, насаживая кусок печени на палку и протягивая ее Джероджу.

— Вообще-то мне известны некоторые из них, — ответил Джерин. — Самый легкий требует столько сил, что ты будешь полдня приходить в себя. Впрочем, нет… Заклинание для воспламенения меча, например, вовсе не столь утомительно, но для него требуются довольно редкие ингредиенты, которые не всегда у тебя под рукой. А если ты выполнишь его неправильно, то можешь сгореть. Иногда самый простой способ — самый лучший.

— Йо, ну что ж, наверное, ты прав, — признал чужеземец. — Но все-таки такой умный малый, как ты, должен придумать какой-нибудь легкий способ совершать необходимое тебе волшебство.

— Магия мне вообще дается с трудом, — воскликнул Джерин. — А ты еще хочешь, чтобы я изобретал какие-то новые способы. Маги, способные на такое, пишут учебники по волшебству. А не перебирают все книги подряд в поисках самых незатейливых заклинаний, уповая на то, что те не подведут их.

Джеродж поворачивал свой кусок печени над огнем. Через мгновение к нему присоединилась Тарма. Вкусный запах жарящейся печени заставил Джерина позабыть о своих трудностях в магическом плане. Впрочем, свои куски эта парочка так и не прожарила до конца. Оба монстра-подкидыша знали, что мясо, прежде чем есть, надлежит приготовить, но мирились с этим весьма неохотно, поэтому в их стряпне все равно было больше крови, чем любил Лис.

Кроме того, они были совершенно равнодушны к хорошим манерам. Имея такие зубы, им не требовалось никакого ножа, чтобы отсекать от своих порций маленькие кусочки для удобства разжевывания жаркого. Они просто откусывали от них, не жуя, и очередной сочный ломоть мяса исчезал навсегда в их прожорливых глотках.

Вэн подал Джерину почку на палке. Он готовил ее гораздо дольше, чем чудовища свои куски печени.

— Жаль, что у нас нет каких-нибудь трав или хотя бы немного соли, — сказал великан.

Однако эта жалоба в настоящий момент была лишь данью традиции. Почки, которые очень быстро портились после смерти животного, по приготовлении не нуждались в приправах.

Вторую оленью почку Вэн зажарил себе. Вытащив ее из костра, он откусил кусок и выругался:

— Прямо как из ада, Лис: я обжег себе язык.

— Со мной тоже такое было, — сказал Джерин. — С каждым из нас случалось подобное. Не пора ли тащить тушу в крепость?

Чужеземец взглянул сквозь листву деревьев на солнце.

— До сумерек еще есть время. Мне пока не хочется возвращаться. Может, разделить сердце на четыре части и тоже зажарить?

— Давай! — поддержал его Джеродж, и Тарма кивнула. Их устраивал любой предлог, под которым можно получить еще мяса.

— Давай, — сказал Джерин, тоже взглянув на небо. — Повара высмеют нас за то, что мы забрали себе самое вкусное, но это не страшно. Ведь не они убили зверя, а мы.

Перед тем как разрезать сердце, Вэн отшвырнул ногой горку внутренностей от костра и слегка нахмурился.

— Что-то мало мух слетелось на них, а?

— Весна в этом году была очень холодной. Наверное, все дело в этом, — сказал Джерин.

Но тут же нахмурился сам. Порой самое безобидное замечание, если неверно его воспринять (а может, как раз и верно, кто знает?), могло навести на новую мысль… и дать пищу новым тревогам.

— А холодной она была по природным причинам или потому, что боги гради начинают потихоньку напускать холод на наши края?

— Ты всегда с оптимизмом смотришь на жизнь, верно, Лис? — Вэн протянул ему кусок мяса.