|
– В платье из такой шерсти будет тяжело ходить. Хотя я могу сшить амазонку и выработаю привычку ездить верхом.
– Пусть она будет из серой шерсти с красной оторочкой, как наши мундиры, – охотно предложил Теодор. – Это подчеркнет важность твоего присутствия здесь.
Амазонка – практичный выход, но ее пошив займет много времени. А также, – я вздохнула, едва лишь подумав об этом, – придется часами обметывать ряды петель.
– Меня не покидает ощущение, что можно лучше потратить мое время и силы, вместо шитья легкомысленного наряда.
Теодор, застегивавший пряжки у колена, замер, посмотрел мне в глаза и рассмеялся.
– Прости, напомни-ка, в прошлом году в это самое время чем ты занималась?
– Должно быть, вышивала легкомысленные узоры на легкомысленном шелковом платье, – выдавила я, смеясь, – и вплетала в узор легкомысленные чары.
Эхом барабана, что гремел снаружи, в дверь заколотил чей-то кулак.
– Мы уже встали, – крикнул Теодор, – одеваемся!
– Уволь меня от подробностей, – раздался голос Кристоса. Я фыркнула от смеха, натягивая чулки на замерзшие ноги, – представила его покрасневшее лицо по ту сторону двери. – Спускайтесь поскорее. Прибыл гонец от Нико Отни.
Я принялась торопливо обуваться, а Теодор накинул мундир, не застегнув жилета.
Все собрались в кухне, самой теплой комнате в доме. На ночь угли в широком очаге сгребали в кучу, а утром первым делом разжигали. У печи на приземистой колченогой табуретке восседал Фидж. Кто-то вручил ему чашку чая и кусок хлеба с маслом. Гость больше смахивал на мальчишку с фермы, который отправится кормить цыплят после завтрака, чем на военного посланника в штаб-квартире армии.
– Фидж, вот это да! И почему я не удивлена? – воскликнула я.
На усталом лице Фиджа мелькнула улыбка. Он сел немного прямее.
– Ты его знаешь? – поинтересовался Сайан.
– Мы с Альбой познакомились с ним в столице, – ответила я.
– Тогда, полагаю, он прошел проверку на благонадежность, – заметил Кристос.
– Так он не один из ваших, что прибились к вам прошлой зимой? – спросила я. Вокруг Красных колпаков всегда крутились какие-то мальчишки и юноши.
– Ма говорила, я слишком мал возле Колпаков околачиваться, – заявил Фидж. – Но то было еще до войны.
– Теперь-то уж никто не мал, – грустно заметила Альба.
– Мы не были уверены, действительно ли он из городской армии, – сказал Сайан. – У него нет при себе никаких доказательств, никакой записки, которую можно было бы проверить.
– Записку легко перехватить, – гордо возразил Фидж.
«Как и тринадцатилетнего мальчугана», – про себя вздохнула я. И думать не хотелось, что бы роялисты сотворили с вражеским лазутчиком, выбивая из него разведданные. Плевали они на его возраст.
– Так какие новости? – спросил Теодор, озвучивая вопрос, что крутился у меня на языке.
– Город все еще наш, – первым делом доложил Фидж, уловив напряжение, разлитое в комнате. – Мы открыты со стороны реки, но роялисты пока не начали осаду.
– Пока?! – воскликнула Альба.
– Мы думаем, в конце концов они примутся осаждать столицу, – нахмурился Сайан. Бледный шрам на его щеке натянулся. – Если городские войска не сдадутся и не совершат какой-нибудь глупый промах, другого способа взять столицу силой не существует.
– За городскими стенами местность в основном неровная и сильно поросшая лесом, – вмешался Теодор. |