— Идемте, Ричард, — просто сказал Битул. — Ваш Бог отвернулся от вас. Вы будете первым человеком, который кое-что увидит…

Генри пошел за ним, сунув книгу и пистолет в карман.

Они вошли в личный лифт Властителя — одна из немногих его привилегий — и спустились на нижний этаж.

Город жил своей обычной жизнью. Мчались по улицам электрокары, по тротуарам спешили прохожие. Движение регулировали древние светофоры — это было неэффективно, но Генри нравилось. Город, как и весь мир, являл собой следствие резкого уменьшения населения, так что особой толкучки не было. Некоторые улицы оставались нетронутыми, на них сохранился отпечаток довоенного времени.

Генри два года проработал в Исследовательском отделе и потратил все это время на изучение нижнего уровня города: транспортный поток, скопление учреждений, промышленные предприятия и занятость населения. Тут ему была знакома каждая мелочь, но очень мало он знал о верхнем уровне. Для него оставалось загадкой, почему в некоторых местах нижний уровень сохранился в первозданном виде. Вероятно, это было частью какого-то плана кэзо.

Битул был меньше и легче большинства людей на улице, но вел себя совершенно непринужденно. На них никто не обращал внимания. Но и в этой ситуации могли хотя бы быть взгляды исподтишка… Генри внезапно подумал о том, что никогда не видел у них телохранителей.

На первом же перекрестке они встретили женщину, нагруженную покупками, которая безуспешно пыталась справиться с расшалившимся ребенком, и Генри невольно подумал, как бы она выкручивалась, если бы не было ограничения, предписывающего иметь только одного ребенка в семье.

Битул остановился и пробормотал:

— Позвольте…

Он взял в одну руку сумку, в другую — ребенка.

Женщина вспыхнула и начала благодарить. Генри с отвращением отвернулся. И это земная женщина!

Битул перевел ее через улицу, отдал сумку и ребенка и на прощание поклонился. Генри чувствовал, что женщина провожает их взглядом. Лично ему и в голову не пришло помочь ей, и действия Битула удивили его.

Хотя женщине это, по-видимому, понравилась. А ведь по идее она должна была отпрянуть от прикосновения голубой руки, отбирающей у нее поклажу, инстинктивно схватить ребенка и отвести его от пришельца, как от ядовитой кобры. Ребенок же должен был заплакать.

И в то же время ее благодарность не была рабской угодливостью. Кэзо никогда не проявляли сексуального интереса к земным женщинам, и многие подозревали, что они бесполые существа, несмотря на очевидные факты, приведенные в книгах и свидетельствующие об обратном. По крайней мере, на Земле кэзо представляли существа одного пола.

Были тут и другие несообразности. Например, почему Земля так быстро покорилась пришельцам и воцарился мир? Правда, в самом начале проявлялось слабое сопротивление, но и оно быстро погасло. Надвигающейся революции предстояло быть первой за двенадцать лет. Даже если предположить, что каждое возмущение землян жестоко подавлялось — чего на самом деле ни разу не происходило, — то и тогда трудно было объяснить подобную пассивность. Генри и сам постоянно клялся в вечной ненависти к врагам, но никогда особо не проявлял ее вплоть до недавнего времени, когда он присоединился к группе М. М. Р. К.

У Властителей, конечно, было оружие — но ненамного совершеннее, чем земное. Власть? Но их всего два миллиона — против двух миллиардов людей. И это уже после того, как человечество было наполовину истреблено.

И даже превосходное управление не могло быть причиной отсутствия сопротивления иноземному владычеству. Например, когда люди завоевывали людей, самолюбие не позволяло подчиняться им. Средний человек хотел не справедливости — он жаждал обладать всем, и был счастлив драться за то, что по праву ему не принадлежало.