Разумеется, после этого графиня Ламотт исчезла вместе с ожерельем. Когда ювелиры представили королеве счет на оставшуюся сумму, разразился громкий скандал. Королева, разъяренная тем, что ее имя использовали в неблаговидных целях, да еще и с намеком на несуществующую любовную интригу, побудила короля выдвинуть против кардинала обвинение в мошенничестве. Король неохотно согласился.

Это было серьезной ошибкой, так как все понимали, что наивный кардинал пал жертвой хитроумного обмана. Зная о непопулярности королевы в народе, он выступил в суде с эмоциональной речью и смог превратить процесс в политическое событие. Положение лишь ухудшилось, когда король попытался оказать давление на судей, чтобы кардиналу вынесли обвинительный приговор. В результате де Роган превратился в живой символ угнетения, деспотии и расточительства французской монархии. Согласно масонскому автору Жану-Андре Фоше, за этим процессом стоял крупный заговор с участием многих видных франкмасонов, исполненных решимости освободить кардинала, который тоже был масоном. К числу заговорщиков принадлежал герцог Монморанси наряду с другими вельможами, такими, как Мирабо и маркиз де Лафайет. В результате король настроил против себя членов суда и добился лишь отстранения кардинала от службы и его ссылки в отдаленное аббатство в провинции Овернь.

Калиостро, живописный протеже де Рогана, неизбежно оказался втянутым в этот скандал и сделан козлом отпущения. По приказу короля его арестовали, осудили за мошенничество и бросили в Бастилию в августе 1785 года. Там Калиостро оставался в течение примерно одного года. Наконец, в начале июня 1786 года после широких протестов парижан и закулисной деятельности его масонских друзей он был освобожден. Говорят, что, когда Калиостро вышел из Бастилии, огромная толпа парижан приветствовала его как национального героя.

Некоторые историки предполагают, что суд над кардиналом де Роганом и несправедливое заключение Калиостро обострили уже существовавшее недовольство монархией и стали непосредственной причиной французской революции. Вместо того чтобы очистить королеву от подозрений, поспешные судилища над де Роганом и Калиостро привели к обратному результату. Они выявили непопулярность и распущенность королевы, слабость короля и очевидные злоупотребления властью. Немецкий философ Гете, который тоже был масоном, назвал дело об ожерелье королевы «преддверием французской революции». В результате кардинал де Роган и Калиостро предстали жертвами коррумпированного государства под управлением тщедушного и напыщенного монарха, которыми они, в определенном смысле, и являлись.

Тем не менее Калиостро благоразумно решил переехать в Англию. Поначалу он был с большим энтузиазмом принят в масонских ложах, но его Египетский Обряд не завоевал признания, и в конце концов он сам стал предметом насмешек.

Пророк революции играет с огнем в Риме

В 1786 году, уже находясь в Лондоне, Калиостро опубликовал свое знаменитое «письмо французскому народу», в котором он призвал французов совершить «мирную революцию», разрушить Бастилию и воздвигнуть на ее месте «храм Исиды».

Но Калиостро не сиделось на месте. Весной 1789 года он совершил такую же роковую ошибку, как и Джордано Бруно почти за 200 лет до него: он решил вернуться в Италию. Калиостро прибыл в Рим в мае 1789 года, за два месяца до того, как парижская толпа осадила Бастилию. В Риме франкмасонство официально находилось под запретом с 1738 года, и Калиостро, попытавшийся основать там ложу Египетского Обряда, в буквальном смысле играл с огнем.

Когда весть о падении Бастилии достигла Рима, она вызвала необычайный переполох в Ватикане, где кардиналы были не на шутку встревожены антиклерикальным тоном выступлений французских анархистов.