Изменить размер шрифта - +

После того случая она до конца своего пребывания у Бауэров избегала встреч с Рудольфом. А когда все же виделась с ним за столом или случайно во дворе, он испепелял ее презрительным взглядом. У нее сердце рвалось на части. Лишь вернувшись домой, она с облегчением вздохнула. И дала себе слово больше никогда не ездить в Австрию.

— Так мне можно сесть? — с едва уловимой иронией спросил Рудольф.

— Да, да, конечно, — протараторила Каролина, упрекая себя за столь нелепое поведение. Ей все еще было трудно поверить, что они встретились именно здесь, в Лас Пальмасе.

— В последний раз мы виделись на похоронах мамы, я прав? — спросил Рудольф, усаживаясь напротив Каролины.

— Прав, — ответила она вежливо и спокойно, наконец-то утихомирив разбушевавшиеся эмоции.

Вспоминать об их последней встрече тоже не очень хотелось. Эрна умерла шесть лет назад, когда Каролине было девятнадцать. Мать уговорила ее поехать на похороны вместе с ней. Рудольф тяжело переживал смерть Эрны, выглядел осунувшимся и похудевшим. В сторону Каролины долго не смотрел, а когда все же удостоил ее внимания, опять выразил всем своим видом презрение и злобу. Красавица Марта все еще была его невестой и, естественно, тоже присутствовала на похоронах…

Сейчас же Рудольф, словно и не было между ними размолвки, довольно улыбнулся. Так улыбаются друг другу старые друзья. Но Каролина почувствовала в этой улыбке что-то настораживающее, неискреннее.

Хищник вновь начал охоту на недобитую жертву, мрачно подумала она. Но вслух произнесла совсем другое:

— Никак не ожидала встретить здесь тебя, Рудольф! Думала, ты все еще живешь в Инсбруке.

— Мой отец продолжает жить именно там. А я уже большой мальчик, и у меня теперь совсем другая жизнь, вот так, Каролина, — протяжно проговорил он по-английски с легким немецким акцентом.

Она всегда обожала его слушать.

Этот человек даже в юношеские годы не походил на смазливых мальчишек из журналов мод. Его лицо было несколько худовато, а нос крупноват, но все в этом лице говорило о мужественности и силе — и волевой, квадратный подбородок, и четко очерченные скулы, и проницательный, серьезный взгляд. От него веяло какой-то мощью, надежностью, к его мускулистой груди всегда хотелось прижаться. С годами он стал еще привлекательнее.

По коже Каролины побежали мурашки.

— Полагаю, ты по окончании университета тоже уехала от родителей? — спросил Рудольф беспечным тоном, будто лишь из желания поддержать разговор. — Отец часто тебя вспоминает. Было бы здорово, если б когда-нибудь ты опять приехала к нам в Австрию. — Он протянул руку и мягко опустил ее на кисть Каролины. В этот момент ей показалось, что она коснулась горячего угля — настолько жгучим и ошеломляющим было то, что она почувствовала.

Было бы здорово! — эхом отдались в ее голове слова Рудольфа. Он, должно быть, издевается надо мной! Если бы я появилась у них еще хоть раз, этот парень уничтожил бы меня своим презрением.

На протяжении нескольких лет она пыталась уверить себя, что ненавидит Рудольфа Бауэра, а сейчас сознавала, что только напрасно теряла время — от одного прикосновения его руки ей хотелось заплакать от радости.

— Гм… — промычала она, не зная, что сказать.

— Извини, я появился перед тобой совершенно неожиданно. Наверное, ты до сих пор удивлена. Я заметил тебя издалека, пока моя машина торчала в пробке… — Он выдержал продолжительную паузу. — Ты превратилась в очаровательную женщину, Каролина.

— Спасибо, — сухо ответила она и скептически улыбнулась. Слышать комплимент от человека, назвавшего ее однажды «гулящей девкой», было по меньшей мере странно.

Рудольф откинулся на спинку стула и внимательнее оглядел собеседницу.

Быстрый переход