Она отошла от окна, открыла дверь кухни и посмотрела в темный пустой коридор. Элизабет Куань там не было. К общежитиям пройти было просто, при условии, что ты женщина. На входе у ворот стоял только один охранник.

Ни один из бараков не запирался. Поэтому куда, черт возьми, делась Элизабет Куань?

Закрыв дверь кухни, Анхела присела на ступеньку стремянки и, бросив сигарету на пол, раздавила ее каблуком. Она подумала о том, чтобы позвонить Элизабет Куань, которая с семьей жила недалеко от завода и приезжала на работу на автобусе. Но как назло, единственный старомодный, работающий на монетах, телефон в бараке сейчас не работал. Он сломался после полудня, и его еще не отремонтировали – это тоже выводило Анхелу из себя.

Если не считать гудения вентиляторов в комнатах, в бараке было тихо. Не слышно было девичьей болтовни, музыки кассетных магнитофонов, спускаемой в туалете воды и хлопанья дверей. Пятьдесят женщин, что в нем жили, либо спали, либо так выдохлись, что у них хватило сил лишь на то, чтобы упасть на кровать и замереть. Завод работал в несколько смен, и администрация заставляла рабочих чередовать дневные и ночные смены с промежутком в две недели. Результатом этого стали невозможность составления нормального графика работ и нарушение режима сна и бодрствования рабочих; это изматывало женщин физически и эмоционально. Все, и особенно Анхела, нуждались в гораздо более длительном отдыхе, чем тот, что они получали.

Конечно, ее крестный отец прав. Она может быть своенравной, иногда даже упрямой, но не безрассудной. Она очень много думала о том, как заставить Талтекс заплатить за смерь своих сестер, и пришла к выводу, что никогда не сможет смириться с потерей Нелии и Сары, и поэтому у нее не остается выбора, кроме как отомстить за них.

Это, однако, не означало, что она оставит без внимания предупреждение крестного отца насчет Черного Генерала. Возможно, ей действительно следует покинуть Филиппины как можно скорее и принять предложение крестного отца поехать с ним в Америку. Без Гринго Арбенса, который помогал ей в борьбе с Талтекс, здесь на Филиппинах ее ожидали большие сложности. Он охранял и защищал ее. Анхела привязалась к этому толстому человеку, игравшему регтайм на пианино, которое сделал сам. Благодаря его стараниям она стала святой Анхелой, любимицей прессы и народной героиней.

Сидя на ступеньке стремянки, она рассеянно перекатывала ногою по полу пустую банку из-под пива. Пол был завален мусором, окурками, столярными инструментами и сухой штукатуркой, оставленной рабочими. Помимо запаха краски и скипидара Анхела уловила еще какой-то неприятный запах, происхождение которого она не могла объяснить. По ее настоянию эта комната, в которой раньше хранилась мебель, теперь была переоборудована в кухню. Когда работы завершатся, женщины смогут есть здесь, а не в главном корпусе, где они часто подвергались сексуальным домогательствам со стороны рабочих мужчин.

Ни в одном из других бараков кухонь не было, и их не собирались делать. Эта кухня оборудовалась только благодаря настойчивости Анхелы. Ей еще придется побороться за то, чтобы такие кухни появились в других бараках.

В ее бараке не было столов; женщинам приходилось есть либо в своих тесных комнатах, либо в коридоре. Им приходилось занимать очередь, чтобы приготовить себе еду. Самым молодым из них было не больше тринадцати: стоило им появиться в главном корпусе в обеденное время, как мужчины начинали приставать к ним и осыпать их оскорблениями. Им оставалось либо терпеть сексуальные посягательства, либо терпеть голод. А какая работа на голодный желудок?

Анхела перестала играть с банкой из-под пива и посмотрела на два холодильника у дальней стены, откуда шел этот ужасный запах.