Открыв глаза, она склонила голову перед богами и сунула руку в пакет. Пальцы ее нащупали таймер.

Эвакуация заняла несколько минут. Те, кто не пострадал, вернулись в аэропорт. Восьмерых госпитализировали. Трое, в том числе Джоун, погибли.

Тодд и Бенджи исчезли.

Любимой теннисной ракеткой Рафаэля Амандо была старенькая деревянная ракетка со струнами из кетгута – такие уже давно вышли из моды. Ярлык на ней давно уже стерся, и сетку, которая делалась хрупкой от влаги, приходилось то и дело менять. Амандо, худощавый теннисист-профессионал лет пятидесяти с небольшим, с хитрым лицом и льстивыми манерами впервые играл этой ракеткой в полуфинале Уимблдонского турнира тридцать пять лет назад.

Он владел тремя манильскими магазинами, специализирующимися на принадлежностях для игры в теннис, но был не согласен с мнением, что чем легче ракетка, тем лучше. Его клиенты предпочитали ракетки из графитоп-ласта, керамического композитного материала или армированного композита, поскольку они были прочными и легкими. Амандо готов был удовлетворять запросы современного потребителя, но не собирался разделять его вкусы. Его любовь к традиционному теннису с годами не ослабевала.

В это утро он ровно в 6.15 сел за завтрак, который состоял из папайи, кокосового сока, яичницы, желе из гуавы, намазанного на поджаренный кусочек хлеба, и чашки черного кофе. Он был в белой теннисной форме, в темных очках, густые седеющие волосы расчесаны на прямой пробор. Он всегда завтракал в одиночестве в столовой своего похожего на ранчо, дома, глядя сквозь стеклянные раздвижные двери на свой теннисный корт с глиняным покрытием.

Его мать и жена еще не встали. Дочь училась в Гарвардском университете, а сын в высшей медицинской школе при Филиппинском университете. Возле его кресла лежали два спаниеля. Рафаэль Амандо уже не тот перепуганный десятилетний подросток, который зарабатывал на хлеб, зазывая американских солдат в публичный дом в послевоенной Маниле.

После завтрака он проглотит таблетку поливитаминов, две таблетки витамина С и столовую ложку масла из проросшей пшеницы. Служанка убрала грязную посуду, остатки пищи и вернулась с сумкой, которую положила на стол рядом с «магнумом» Амандо.

Она молча отошла в сторону, и Амандо заглянул в сумку, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Повязка на запястье, головная повязка, полотенце, два яблока, банка соленых орехов, две коробки с теннисными мячами. Лежали там и флакон с таблетками соли и баночка с таблетками хлорида калия. Амандо сильно потел, поэтому понимал важность замещения основных водорастворимых элементов в организме.

Он застегнул молнию на сумке, отдал ее служанке и кивнул – сигнал, означавший, что она должна отдать сумку Фелипе, шоферу и телохранителю Амандо. Фелипе затем отправится в гараж, и через несколько минут к дому подъедет «мерседес». Жизнь Амандо была продумана и рационализирована до мелочей.

Он встал, взял со спинки кресла белую атласную куртку и набросил ее на плечи. Затем, предварительно проверив предохранитель, сунул за пояс «магнум». Меньше всего ему хотелось отстрелить себе яйца.

Фелипе был вооружен винтовкой «беретта», а также «таурусом» ПТ-92, пятнадцатизарядным бразильским револьвером. Амандо не волновал высокий уровень преступности в стране. Он знал только, что состоятельному человеку теперь опасно находиться без защиты.

Дом его стоял в небольшом пригороде возле кладбища американских солдат, в котором покоились останки семнадцати тысяч американцев, погибших в годы второй мировой войны. Дом Амандо, как и дома многих его соседей, был окружен стенами, утыканными поверху битым стеклом. Единственный вход охраняли два вооруженных охранника. Жена Амандо однажды заметила, что он провел жизнь, сражаясь сначала за то, чтобы добиться богатства, затем за то, чтобы его сохранить.