Мэки был в том возрасте, когда любовь часто можно было купить только за деньги. Любовь – удел молодых, а не стариков. И тот девяностолетний дед, который все еще бреет ноги, – величайший в мире оптимист.

Джордж не потребует у него почасовой оплаты, хотя в конечном счете обойдется ему недешево. Однако Мэки не собирался создавать с парнем холостяцкое хозяйство. Он все сделает быстро. Мэки был одинок и давно уже не наслаждался любовными утехами. Чужой в чужой стране, он хотел только с часок полежать в объятиях этого мальчика, забыв мирские заботы и беды.

Он поставил свою чашку, притянул Джорджа к себе и нежно поцеловал, ощутив на его губах вкус сладкого кофе. Сердце Мэки забилось быстрее, и поцелуй его стал более настойчивым. Улыбаясь, Джордж отстранился от него.

– Я думаю, нам следует уладить этот спор, – сказал он.

Оба рассмеялись. Незадолго до этого Джордж рассказал Мэки анекдот о двух пьяных геях в баре, которые уладили свой спор, выйдя на улицу и поколотив друг друга.

Поднявшись с кушетки, Джордж взял Мэки за руки и увлек в спальню. Пол в спальне был покрыт зеленой клеенкой. Еще одно свидетельство оригинального вкуса Джорджа, подумал Мэки и тут же забыл об этом.

Они разделись, поцеловались, Джордж легонько оттолкнул его и сказал:

– Я должен почистить зубы. Вернусь через секунду. Не уходи.

Обнаженный Мэки сел на кровать и стал водить ногами по зеленой клеенке. Оригинальный ковер, если не сказать большего. Нет, ньюйоркцы странный народ.

Мэки услышал шаги, поднял голову и увидел стоящих перед ним двух китайцев. Они были голыми.

Один из них держал в руках электропилу.

Незадолго до полудня ДиПалма стоял в телефонной будке на перекрестке 57-й стрит и 9-й авеню и смотрел через дорогу на белое прямоугольное административное здание телекомпании, в котором работал. Он был в пальто, без головного убора и потягивал из пластмассового стаканчика черный кофе. Чернокожий курьер, проезжавший мимо на велосипеде, узнал его, улыбнулся и приветствовал, подняв сжатый кулак. В ответ ДиПалма поднял пластмассовый стаканчик, и в этот момент телефон зазвонил.

Он поднял трубку со вторым звонком.

– Грег?

– Рад, что ты в порядке, Фрэнк. Жив-здоров и все такое прочее. Как твоя поездка?

– Скажем так, я не скучал.

– Я уже слышал. Чуть не подох со смеху, как прочитал про тебя и эту карлицу. Как-то я трахал женщину весом четыреста фунтов. Хотел узнать, что это такое. У этой бабы волос на теле было больше, чем у гориллы. Мой адвокат сказал, что ты хотел со мной поговорить. Что случилось?

– Я знаю, что ты убил Тароко.

Несколько бесконечных секунд ван Рутен молчал. Потом сказал:

– Черт возьми, ты меня огорошил. Я теперь не знаю, то ли мне застрелиться, то ли напиться. Что ты знаешь, Фрэнк? Скажи, что ты знаешь?

– Ты убил ее.

– Правда?

– Я не могу доказать этого, но чует мое сердце, что ты убил ее. Эта женщина исчезла с поверхности земли. Одних только выступлений у нее запланировано в ближайшие пять месяцев на 850 тысяч долларов, а ее никто найти не может.

– Знаешь, что мне кажется, – сказал ван Рутен. – Я думаю, она уехала куда-нибудь и учится сейчас на компьютерных курсах. Компьютеры теперь великое дело. Научишься обращаться с ними – и пожалуйста, везде найдешь себе работу.

– Вы с ЛаВоном промотали деньги Линь Пао, но ты не поэтому явился с повинной в министерство юстиции. Мне кажется, ты раскололся после того, как прикончил Тароко, ведь тебе нечего было терять.

– Чертов ЛаВон. Мы с ним в ту ночь накачались наркотиков и были под хорошим кайфом. К нам в номер в отеле прислали четырех баб.