– Сколько ты заплатишь ему за ленту?

После продолжительного размышления Мэки язвительно сказал:

– Ты все равно узнаешь, поэтому лучше я скажу тебе сразу. Сто тысяч американских долларов.

Наверно, это для него тоже «немного денег», подумал ДиПалма, а сам сказал:

– Каким образом тебе удалось вывезти часы?

Мэки улыбнулся.

– Эдгар Аллан По. Помнишь, «прячь в открытом месте»? Я просто надел их на руку и выехал с ними из страны. Никто на них и не глядел. Часы, – сказал он, – нашли в сгоревшем бараке. Они, конечно, не могли принадлежать кому-то из женщин, зарабатывающих по доллару в день, или охранникам, которые получали ненамного больше. Один манильский коп вспомнил, что заявление о краже таких часов поступило от гонконгского бизнесмена по имени Джордж Мей, который утверждал, что часы у него были украдены проституткой. Карлицей-проституткой.

ДиПалма с трудом удержался от улыбки.

– Карлицей-проституткой?

– Ее зовут Хузияна де Вега. Живет в китайском квартале Манилы с охранником Талтекс Электроникс, Леоном Баколодом. Хузияна отрицала связь с мистером Меем. В общем, так ничего с этими пропавшими часами и не решили.

– Ты полагаешь, это Баколод оставил часы в бараке.

– Являясь охранником, Баколод мог свободно передвигаться по территории завода. Поджоги за ним не числились, но это ничего не значит.

– Ты хочешь сказать, что если он поджигатель, то чертовски хороший поджигатель.

Когда Мэки был в Маниле, Баколода и карлицы там не было – они уехали отдыхать, и Мэки так и не удалось их допросить. Что касается компьютерной записи, то Раулю Гутангу за нее еще не заплатили. Он знал половину цифр банковского счета в Цюрихе, на котором хранились сто тысяч долларов. Другая половина была на купюре, что ДиПалма держал в руке. Одна половина без другой ничего не стоила.

ДиПалма сказал:

– Значит, ты хочешь, чтобы я съездил в Манилу, расследовал пожар и привез эту запись.

– Да, – ответил Мэки.

ДиПалма опустил взгляд на стоявшую перед ним лапшу. Мэки сказал:

– Кстати, что заставило тебя встречаться с Рутеном? Мне казалось, ты не испытываешь к нему особых симпатий.

ДиПалма ответил:

– Это личное. – Мэки кивнул и коснулся своих усов.

ДиПалма подумал о Джан, женщине, представлявшей собой смесь света и тьмы. Она была энергичной, эгоцентричной, необыкновенно честолюбивой и в то же время доброй, преданной, беззащитной. Она помогла ДиПалме преодолеть трудности, когда в начале карьеры он устраивался на работу на телевидении. Если он кому-то и обязан своим успехом как телерепортер, то только ей.

Но ему пришлось узнать и ее другую, темную сторону – ее сексуальность, которая в прошлом заставляла ее вступать в опасные отношения с опасными людьми. Она знала, что эти чувства пагубны, и после замужества пыталась с ними бороться. И она, и ДиПалма надеялись, что этот период жизни для нее уже в прошлом, что она сумела подавить свою темную сторону.

Но затем она увлеклась человеком, который воскресил эту темную половину ее души, человеком, который мог только погубить ее. И не просто очередной мужчина, а Грегори ван Рутен. ДиПалма спрашивал себя, принадлежала ли она ему когда-нибудь по-настоящему.

Вчера он разговаривал с Бадди Боско, работающим в телефонной компании, который иногда оказывал услуги избранным клиентам на стороне. Бадди стоил недешево, но умел держать язык за зубами. ДиПалма заплатил ему кругленькую сумму, но зато узнал, что в номере Джан в гостинице «Перигей» на Западной 56-й улице Манхэттена установлены подслушивающие приборы.