Они засмеялись, и когда загремел гром, она поцеловала Томаса и услышала сквозь раскаты вскрик. Она повернулась и увидела, что в дверях стоит ее брат и держит в левой руке пистолет с перламутровой рукояткой.

Преследовать пьяного капитана было нелегко. Дождь и темнота делали его почти невидимым для двух членов Триады. Несколько раз капитан падал в грязь. В нескольких ярдах позади него Пао и Сон Суй ждали, пока он поднимется и продолжит путь. Ждали и промокли до нитки.

Но Линь Пао понимал, что им нужно выдержать эту ужасную ночь. Капитан слабо контролировал себя, и было весьма вероятно, что до утра он наделает глупостей. Пао и Сон Суй должны быть поблизости, чтобы стать свидетелями его действий. Полученная информация могла оказаться полезной для Триады, которая умела заставить человека платить за свои ошибки.

Приблизившись к зенитному орудию, Пао и Сон укрылись за наваленными рядом с ним мешками с песком. Присев на корточки, они стали смотреть на управление миссии. Почти все окна были темными. Но не все.

Нельсон Берлин вглядывался в тускло освещенное окно нижнего этажа. Видимо, ему не понравилось то, что он увидел. Он отшатнулся назад, выругался и замахал руками. Затем он потерял равновесие и сел в грязь. Показал зданию кулак, поднялся и, покачиваясь пошел к входу. Остановился, чтобы вытащить пистолет, открыл дверь и вошел.

Пао и Сон Суй выбежали из укрытия и понеслись к зданию. Прогремел гром, не разбирая дороги, они хлюпали по глубоким лужам. Левая туфля Пао застряла в грязи, но он продолжал бег – капитана нужно было держать под близким наблюдением.

Первым окна достиг Пао.

До той ночи Нельсон Берлин стрелял из своего пистолета только по мишеням и однажды в поместье своего отца в округе Датчиз, штат Нью-Йорк, подстрелил белку. Выстрелив в Томаса Сервиса, Берлин удивился тому, как легко и приятно убить человека. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким сильным. С пистолетом в руке он может подчинить себе весь мир.

Рыдающая и стонущая Роуда сидела на полу, обхватив голову Сервиса руками, и покачивалась взад и вперед, Разгоряченный водкой и содеянным, Берлин, не в силах больше сдерживаться, спрятал пистолет в кобуру, подошел к Роуде и оторвал ее от Сервиса.

Она вскрикнула, и он ударил ее по лицу. Потом он рывком поднял Роуду на ноги и поцеловал, почувствовав соленый вкус ее слез; он проник языком в ее рот, а когда она расцарапала ему лицо, ударил еще раз. Она попыталась ударить коленкой его в пах, однако он успел повернуться и удар пришелся в бок. Ему было больно, но не настолько, чтобы он прекратил свои попытки.

Потом она оказалась на полу; зажав ей рот одной рукой, он другой начал рвать на ней блузку. В этот момент погас свет, и они оказались в темноте. Лежа на Роуде, Берлин справился с рубашкой, но она укусила его за руку, и тогда он схватил ее за горло и начал душить. Он слышал, как давится его сестра, но сжимал руки, пока она не обмякла.

Он перестал душить ее, но она была еще жива. Он сорвал с нее рубашку, сунул руку под лифчик и сжал маленькую грудь. Потеряв голову от возбуждения, он расстегнул ее пояс и стащил с нее брюки и трусики. Затем приподнялся на колени и снял с себя штаны и трусы. Чувствуя себя на грани оргазма, он быстро вошел в нее и через мгновение кончил.

Распластавшись, он продолжал лежать на своей сестре, пока она не зашевелилась под ним. Когда она прошептала: «Боже милостивый», вся страсть Берлина исчезла, и он ужаснулся. Страх был так велик, что у него захватило дыхание. Сквозь окно в комнату проникал слабый свет, но ему казалось, что темнота сгустилась, неся с собой грядущее зло, которое наверняка уничтожит его.

Берлин вновь поднялся на колени, посмотрел на ее заплаканное лицо в синяках, и когда она сказала: «Зачем ты сделал это?», он понял, что никогда больше не захочет слышать ее голоса, никогда больше не захочет вспоминать об этой ночи.