— Причем на рассвете, — согласился я.

— Почему именно в Сюннигтвайт? — захотел узнать Беокка.

— Потому что там мои люди, — ответил Рагнар. — А именно в этом мы сейчас и нуждаемся. В надежных людях.

— Нам первым делом следует найти Гутреда, — настаивал Беокка.

— Чтобы его найти, нужны люди, — сказал я. — И мечи.

В Нортумбрии начиналась заварушка, и тот, кто хотел выжить, должен был окружить себя мечами и копьями.

Трое пьяных датчан наблюдали за тем, как мы совещаемся. Их удивляло, а возможно, и оскорбляло то обстоятельство, что в нашей беседе участвует христианский священник. Подойдя к платформе, они потребовали объяснить, кто такой Беокка и почему мы держим его при себе.

— Мы держим этого человека, — ответил я, — на тот случай, если вдруг проголодаемся.

Они вполне удовольствовались таким объяснением, и шутка обошла весь зал, порядком повеселив присутствующих.

Буря утихла ночью. Гром гремел все тише и тише, и дождь, хлеставший по соломенной кровле, потихоньку слабел и к рассвету уже едва-едва моросил. Вода капала с поросшей мхом крыши.

Мы надели кольчуги и шлемы и, когда Хакон и остальные датчане отправились на восток, в Треск, наш отряд поскакал на запад, к холмам.

Я думал о Гизеле, затерявшейся где-то в этих холмах, — жертве своего отчаявшегося брата.

— Если мы найдем Гутреда, — спросил меня на скаку Беокка, — мы сможем забрать его на юг, к Альфреду?

— Забрать на юг, к Альфреду? — удивился я. — А зачем нам это надо?

— Чтобы Гутред остался в живых. Раз он христианин, его радушно встретят в Уэссексе.

— Но Альфред хочет, чтобы он был королем здесь, — ответил я.

— Уже слишком поздно, — мрачно проговорил Беокка.

— Нет, — заявил я. — Вовсе даже не поздно.

Беокка уставился на меня так, словно заподозрил в безумии. Может, я и впрямь выглядел безумным среди всего этого хаоса, охватившего Нортумбрию, однако было одно обстоятельство, о котором Ивар не подумал. Он, должно быть, уже не сомневался, что победил. Он собирал под свои знамена воинов, а Кьяртан тем временем гнал Гутреда в самый центр страны, где ни одна армия не смогла бы долго протянуть в такой холод, под ветром и проливным дождем. Но Ивар забыл о Рагнаре. Мой друг слишком долго находился далеко отсюда, однако удержал свои земли в холмах, и на этих землях кормились люди, которые поклялись служить Рагнару.

Поэтому мы сейчас и скакали в Сюннигтвайт. К горлу моему подступил комок, когда мы галопом спустились в долину, потому что Сюннигтвайт был уже совсем рядом. А ведь именно там я провел свое детство, там меня вырастил отец Рагнара, там я научился сражаться, любил и был счастлив и там же я пережил ту страшную ночь, когда Кьяртан сжег дом Рагнара и убил всех его обитателей. Впервые с тех давних пор я вернулся сюда.

Люди Рагнара жили в селении Сюннигтвайт или рядом с холмами, но первым человеком, которого я здесь увидел, была Этне, та самая рабыня из племени скоттов, которую мы освободили у Гируума. Она несла два ведра воды и не узнала меня, пока я ее не окликнул. И тут девушка выронила ведра и с криком побежала к домам. Из низкого дверного проема появился Финан. Увидев нас, он издал восхищенный возглас, затем вышли еще несколько человек, и вот уже образовалась целая толпа, радостно выкрикивающая приветствия, потому что Рагнар вернулся наконец к своим людям.

Финан не мог дождаться, пока я спешусь; радостно ухмыляясь, он шел рядом с моей лошадью.

— Хочешь узнать, как умер Сверри? — спросил ирландец.

— Медленной смертью? — предположил я.