— Он дитя Бога, — с упреком возразил Виллибальд. — И со временем его объявят святым.

Хильда спешилась и вопросительно посмотрела на меня, словно спрашивая моего дозволения приблизиться к отшельнику. Она явно хотела, чтобы тот ее благословил, а потому безмолвно взывала ко мне. Но я считал, что это ее личное дело, поэтому только пожал плечами, и Хильда опустилась на колени перед чумазым вонючим стариком. Он злобно уставился на молодую женщину, почесал в промежности, а потом нарисовал знак креста на обеих ее грудях, крепко нажимая когтистыми пальцами, чтобы почувствовать ее соски, и все это время притворяясь, будто благословляет ее. Мне захотелось хорошенько пнуть старого ублюдка, чтобы он немедленно стал мучеником. Но Хильда плакала от избытка чувств, когда он скреб ее волосы, а затем, пуская слюни, проблеял какую-то молитву. Видно было, что она благодарна ему до глубины души.

Отшельник зло посмотрел на меня и протянул грязную лапу, словно ожидал, что я дам ему денег, но вместо этого я показал ему молот Тора, и он сквозь два желтых зуба прошипел в мою сторону проклятие.

А потом мы оставили старца торфяникам, небу и его молитвам.

Вскоре я распрощался с Болти. К северу от стены он был более или менее в безопасности, ибо то были земли Беббанбурга и их патрулировали всадники Эльфрика и датчан, живших в моих владениях.

Мы отправились вдоль стены на запад. Теперь я возглавлял отряд, состоящий из отца Виллибальда, Хильды, короля Гутреда и семи освобожденных священников. Я сумел разбить оковы Гутреда, и на запястьях короля-раба, ехавшего теперь на лошади Виллибальда, красовались два железных браслета, с которых свисало несколько заржавленных звеньев цепи. Он без умолку болтал со мной.

— Что мы сделаем, — сказал он на второй день нашего путешествия, — так это поднимем армию в Камбреленде, а потом перевалим через холмы и захватим Эофервик.

— А дальше что? — сухо спросил я.

— Пойдем на север! — воскликнул он с энтузиазмом. — На север! Сначала возьмем Дунхолм, а потом захватим Беббанбург. Как тебе такая перспектива, а?

Я сообщил Гутреду свое настоящее имя и признался, что я законный лорд Беббанбурга. Однако, на мой взгляд, взять Беббанбург было просто невозможно.

— Неприступная крепость, да? — отозвался Гутред. — Вроде Дунхолма? Ничего, мы что-нибудь придумаем. Но, конечно, сперва нам придется разделаться с Иваром.

Он сказал это таким тоном, словно Ивар вовсе не был самым могущественным датчанином в Нортумбрии и расправиться с ним было парой пустяков.

— Итак, мы покончим с Иваром, — продолжил Гутред, и тут лицо его внезапно просветлело. — Или, может, Ивар признает меня королем? У него есть сын, а у меня есть сестра, которая уже достигла брачного возраста. Они ведь смогут вступить в брак?

— Если только твоя сестра уже не вышла замуж, — вставил я.

— Не могу себе представить, чтобы хоть кто-нибудь захотел взять ее в жены, — отозвался Гутред. — У нее кобылья морда.

— Кобылья или нет, но не забывай: она дочь Хардакнута. И заключить брак с ней очень выгодно.

— Возможно, и было выгодно раньше, пока был жив мой отец, — с сомнением проговорил Гутред. — Но сейчас?

— Сейчас король — ты, — напомнил я ему.

Откровенно говоря, я сильно в этом сомневался, но Гутред верил в то, что он король, и я ему потакал.

— Это верно! — кивнул он. — Выходит, найдутся желающие жениться на Гизеле, так? Несмотря на ее внешность?

— Твоя сестра и вправду похожа на кобылу?

— У нее сильно вытянутое лицо, — ответил Гутред, скорчив гримасу, — но вообще-то Гизела не такая уж уродина.