— Не забудь запереть дверь на ключ, — весело отозвалась уже с лестничной площадки Ребекка.

Гости начали собираться в восемь. Дамы, будто стайка красивых птичек, в светлых платьях, все увешанные бриллиантами и другими драгоценными камнями. Мужчины — словно хорошо ухоженные пингвины в смокингах. Питерс разносил в гостиной шампанское и коктейли. Анжела распорядилась убрать новогоднюю елку. Женщина из церкви, как и обещала, красиво расставила повсюду большие вазы с желтыми лилиями. Слуги обносили гостей перепелиными яйцами со специями. Серебряные подносы украшал фамильный герб. В центре комнаты стоял небольшой круглый столик, на котором красовалось блюдо со свежими фруктами и овощами.

К вящему удовольствию Анжелы, никто из гостей даже словом не обмолвился об Эдварде и танцовщице. По крайней мере она этого не слышала. Анжела ловко справлялась с ролью гостеприимной хозяйки. Знакомила между собой гостей, заводила непринужденные разговоры, делала комплименты женщинам, интересовалась у мужчин, как складывается охотничий сезон. На ней было изящное платье из черного атласа, на котором красиво смотрелись изумруды и жемчуг. Анжела умело вела вечер, строго следя за тем, чтобы никто из гостей не скучал и чтобы их бокалы регулярно наполнялись.

— Неплохой вечер, моя дорогая, — заметил лорд Ланкастер, когда она подошла к нему. — Прекрасная прелюдия к балу. Ничто так не поднимает настроения, как отменный ужин!

Анжела благодарно улыбнулась в ответ на эти похвалы. Остренькие черты ее лица на мгновение разгладились.

— Спасибо, Джон. Я тоже думаю, что все идет хорошо. К ужину позовут минут через пять. И знаешь, — тут она наклонилась к самому его уху, — слава Богу, что никто не поминает про… Ну ты догадываешься, что я имею в виду.

Ланкастер понимающе закивал:

— Действительно слава Богу. И вообще я уверен, что вся эта история скоро забудется. У людей короткая память.

— Да, ты прав, конечно… — Анжела совсем успокоилась. Скоро пресса обрушит на обывателей какой-нибудь новый скандал, и эта неприятная история с Эдвардом и той девушкой отойдет на второй план, а потом и вовсе быльем порастет.

В следующую минуту до нее донесся какой-то неясный шум из холла. Ей показалось, будто Питерс спорит с кем-то. Что такое? Голоса приближались и становились все громче. Гости уже начали оборачиваться, перестали разговаривать между собой и недоуменно переглядывались.

— Что это? Пойду разберусь, — прошипела Анжела и сделала было шаг к выходу из гостиной, но в этот миг дверь широко распахнулась и в комнату влетел маленький щуплый человечек.

Они едва не столкнулись с Анжелой. У него был болезненный вид, набрякшие мешки под глазами. Плащ, застегнутый на все пуговицы до самого горла, висел будто на вешалке. Жиденькие пряди темных волос неряшливо покрывали блестящую лысину на макушке. Маленькие глазки настороженно шныряли по гостиной.

Вслед за незваным гостем в комнату торопливо вошел весь красный от стыда Питерс. Он схватил было человека за руку и попытался вытолкнуть его из комнаты, но тот вырвался и рявкнул на дворецкого, словно бешеный терьер:

— Не прикасайся ко мне!

Заинтригованные и слегка обеспокоенные гости сгрудились вокруг.

— Что… что все это значит? — ледяным голосом проговорила Анжела.

— Прошу прощения, миледи… — стал было оправдываться Питерс, но маленький человечек перебил его и, выйдя вперед, пропищал удивительно тонким голоском:

— Это вы леди Венлейк? Мне нужна леди Венлейк!

Питерс жалко мямлил у него за спиной:

— Честное слово, миледи, я пытался… делал все, что было в моих силах!

— Мое имя Майк Уилсон! Я из нотариальной конторы «Лоусон, Мартин и Грант»! — звонко представился незнакомец.