— Ребекка Кендал.

— Вот, точно! Ребекка! Очень толковая девушка. Ничего в этой жизни не боится. В следующий свой приезд я советую тебе пригласить ее как-нибудь на ленч.

Дженни наморщила носик.

— Не могу сказать, что она мне не понравилась, — проговорила она торопливо, словно заранее оправдываясь. — Но она, на мой взгляд, какая-то уж слишком… энергичная.

Сэр Эдвард пожал плечами.

— У нее работа такая. Между прочим, очень хорошая работа, — отозвался он.

Ужин прошел в полном молчании. Дженни чувствовала себя обиженной и уже боялась начинать разговор, чтобы не нарваться на новый всплеск критических замечаний со стороны отца. А сэр Эдвард много пил, и вскоре его глаза привычно заблестели, а взгляд вновь стал отсутствующим. Быстро поев, Дженни извинилась и удалилась к себе в комнату.

Поездка в Нью-Йорк на этот раз совершенно не удалась. Девушка почти с нетерпением ждала своего возвращения в Лондон, зная, что там ей по крайней мере не придется прикладывать никаких усилий к тому, чтобы казаться интересным человеком и увлекательной самкой. Детишки из детского сада и без того ее любили такой, какая она есть.

Стирлинг настоял на том, чтобы Ребекка провела у него еще одну ночь. Он не на шутку опасался возмездия со стороны неизвестных преступников за обман с негативами. А уже на следующее утро Ребекка должна была лететь в Англию.

— Я тебе серьезно говорю: торчать у себя в квартире сейчас просто глупо. И очень опасно! — убеждал он ее в тот вечер, когда они ужинали в одном из ее любимых ресторанчиков — «Эль Чарро» в Гринич-Виллидж.

Они сидели за угловым столиком из темного дуба в ожидании официанта. Ребекка потягивала коктейль из текилы, а Стирлинг — фирменное пиво «Текате», подававшееся по традиции с солью и долькой лимона.

— А если это никогда не выяснится? — предположила она. — Что тогда? Если О'Хара и иже с ним будут отстаивать свою версию о несчастном случае и сэр Эдвард станет до конца подыгрывать им, заботясь о своих деловых интересах? Значит, кроме тебя, меня и Карен, это никого не будет волновать. А что мы можем? Эх-х, хотела бы я знать, что мне делать дальше…

— А ничего не делай, дорогая. Завтра ты улетаешь в Лондон, где проведешь две недели. Работай, снимай и ни о чем не думай, — отозвался Стирлинг, подав знак проходившему мимо официанту. — Давай сделаем заказ, а потом поговорим спокойно. Что ты будешь?

Ребекка сверилась с меню.

— Я бы хотела начать с супа из сладкого перца и кукурузы. Затем… э-э… ребрышки, но не с чили и не со сметаной, а с соусом jalapeno.

— Пойдет. А мне сегодня больше по душе морепродукты, так что… — Он скользнул взглядом по соответствующей страничке. — Я возьму рыбку с каперсами, оливками и апельсинами и вот эту штуку… э-э… «Quesadillas de chorizo у papa».

В глазах Ребекки отразился живейший интерес:

— А что это такое? Впервые слышу.

— Лепешка, но не из маиса, а пшеничная и с начинкой из сочной свиной сосиски, картошки, сыра, лука…

— Стоп! Все, не продолжай! Я просто умираю с голоду! Готова съесть сейчас целого быка! У меня за весь день маковой росинки во рту не было, можешь себе представить? На обед не пошла, так как нужно было подкупить кое-что из одежды для поездки, а потом целый день расписывала себе график работы в Европе.

По глазам Ребекки было видно, что ей явно не терпится отправиться в эту поездку.