– Жена приедет в воскресенье.

Коннор затаил дыхание, опасаясь подробных расспросов насчет «женушки». Вместо этого несносная старуха стряхнула с сигареты пепел и одарила собеседника предостерегающим взглядом.

– Одно из условий заключается в том, что ты должен работать на ферме.

– Мне впервой, что ли? – отмахнулся Кон.

– Да ты же хозяйство ненавидишь!

Здесь Коннору возразить было нечего. Тем не менее при всей своей нелюбви к земле и скотине подростком он вкалывал на ферме как проклятый. Между прочим, как раз назло мисс Кэти. Еще не хватало, чтобы дед пожаловался настырной сестрице: дескать, внук даром его хлеб ест!

«Эмайн Махой» ферму назвал дед в честь столицы Ульстера, северной области древней Ирландии. Что за горькая ирония! В древней саге о делении Ирландии говорилось: «Мудрость на Западе, битва на Севере, процветание на Востоке, музыка на Юге и власть в Центре». Дед как в воду глядел: с появлением Коннора его ненаглядная ферма и впрямь стала ареной битв. Не проходило недели, чтобы неуправляемый подросток не сцепился с гостившей здесь мисс Кэти. За то время, что мальчишка пробыл на ферме, эти двое так и не поладили…

Миртл, зазывно улыбаясь, поставила перед Коннором чашку кофе. Он с удовольствием отхлебнул обжигающе горячий напиток.

– В завещании говорится, что мне причитается месячная зарплата, а жить я могу в коттедже управляющего.

– Именно.

– Просто хотел удостовериться, что мы друг друга понимаем.

– Отлично понимаем. И не забудь, что решать, выполнил ли ты условия, предстоит мне. Один-единственный раз не выйдешь на работу – и считай, что проиграл. Так что даже не надейся, что я позволю тебе валять дурака!

Коннор знал: неожиданному появлению наследника мисс Кэти отнюдь не рада. Это означало, что судьба «Эмайн Махи» решится еще через полгода, а не прямо сейчас. По счастью, он знал: Кэтлин Рахилли дедова собственность не нужна. Ей принадлежало процветающее скотоводческое хозяйство, на котором с легкостью разместились бы две «Эмайн Махи». Там, на бескрайних лугах, паслись стада элитных коров – предмет и черной, и белой зависти соседей-скотоводов. Мисс Кэти – как почтительно называли ее скотники и наемные рабочие – сама объезжала верхом свои владения, и от бдительного глаза старухи не укрывалась ни малейшая неполадка. И горе работнику, уличенному хозяйкой в небрежении и в лености! Здоровенные парни, на спор вступающие в рукопашную схватку с разъяренным быком, боялись Кэтлин Рахилли до дрожи в коленках.

Так что теперь, когда Патрик Рахилли умер, сестрице его до фермы дела нет: ей со своими стадами дай Боже управиться. Однако ж проследить за тем, чтобы условия братнего завещания были выполнены дословно, для мисс Кэти было вопросом чести. Надо отдать ей должное, Патрика она обожала. Неважно, согласна она с решением брата или нет, волю его она исполнит.

– Вы, мисс Кэти, мошенничать не станете, – нехотя признал Коннор. – Так и Патрик всегда говорил. Вы все сделаете честно, по совести.

Старуха раздраженно поджала губы. И Коннор понял, что попал в самое что ни на есть больное место.

– Патрик жил сердцем, не головой, – угрюмо проворчала Кэтлин. – Он знал, что зять его никчемный бездельник, да и дочка – дрянь гулящая, а вот на внука надеялся. Говаривал, бывало, что внуку его только и нужно, что жену хорошую, работу, достойную мужчины, и чтобы было ради чего трудиться – тогда выйдет из него достойный человек. А ты вместе этого чуть за решетку не угодил. По стопам папаши решил пойти, не иначе.

Коннор постарался ничем не выдать своих чувств. Однако внутри у него все кипело.