Ну, хорошо, возьмем ее парня, Бориса Пелковски. Ему пятнадцать лет, он гениальный музыкант, одаренный скрипач. Но при этом он заправляет свитер в брюки, а еда часто застревает у него между передними зубами, и он ходит так целый день. Не сказала бы, что Борис – идеал мужчины, но Лилли он, похоже, нравится, а это главное.

Наверное.

Я вынуждена признать, что когда у Лилли – возможно, самого требовательного человека на земле (мне можно верить – мы лучшие подруги с детского сада) – появился парень, а у меня бойфренда все еще не было, я начала думать, что со мной что-то не в порядке. Я уж не говорю о недостатках своей внешности и о том, что родители Лилли, психологи, называют «неспособностью выплеснуть наружу свои отрицательные эмоции».

И вот в один прекрасный день, совершенно неожиданно, у меня появился бойфренд.

Ну, хорошо, не совсем неожиданно. Кенни еще раньше начал посылать мне анонимные любовные послания. Я не догадывалась, что это именно он их пишет. Я думала (ну, ладно, даже надеялась), что это окажется кто-нибудь другой. Скажем так, кое-кто другой. Но это был Кенни. А я тогда уже слишком завязла, чтобы отказать ему. Так что сложилось, как сложилось. Итак, voila! У меня есть парень.

Казалось бы, проблема решена, так?

Нет. Не совсем.

Дело не в том, что Кенни мне не нравится. Он мне нравится. Очень даже. У нас много общего. Например, мы оба считаем, что драгоценен не только сам человеческий род, но и все живое. Мы с ним отказываемся препарировать лягушек на уроках биологии. Вместо этого нас заставляют писать рефераты про жизненные циклы всяких там личинок или дождевых червей.

И еще нам обоим нравится научная фантастика. Кенни знает гораздо больше меня, но даже он поразился, узнав, как хорошо я осведомлена о работах Роберта Хайнлайна и Айзека Азимова. Обоих авторов нам задавали прочитать в школе. Но, похоже, Кенни этого не помнит.

Я не стала говорить ему, что на самом деле научная фантастика довольно скучна, потому что там редко пишут про девчонок.

Впрочем, и об этом я не сказала Кенни. Так что у нас прекрасные отношения. Нам бывает так весело вместе. Все-таки иногда очень приятно, что есть бойфренд. Например, не стоит волноваться, что никто не пригласит тебя на Зимние Танцы школы имени Альберта Эйнштейна (официальное их название – «Рождественские Танцы средней школы имени Альберта Эйнштейна» – может оскорбить чувства кого-нибудь из учеников, не празднующих Рождество).

А почему мне не надо волноваться, что меня не пригласят на главный праздник учебного года (не считая выпускного бала)?

Потому что я пойду с Кенни.

Ну, он пока не пригласил меня, но обязательно пригласит. Потому что он – мой парень.

Разве это не замечательно? Иногда мне кажется, что я самая счастливая на свете. Ну, вот посмотрим: может быть, я и не красавица, но у меня неплохая фигура; я живу в Нью-Йорке, самом классном городе мира; я принцесса; у меня есть парень. Чего еще надо нормальной девочке?

О, Господи!

КОГО Я ПЫТАЮСЬ ОБМАНУТЬ???

Ну и что, что есть бойфренд? Мало ли у кого он есть? А у меня небольшая проблема:

ОН МНЕ СОВСЕМ НЕ НРАВИТСЯ.

Ну, не то чтобы я его видеть не могу. Но нет того, о чем я читала, или мечтала, или видела в фильмах. Ну, не знаю. Кенни классный парень, и он совсем не напрягает меня. Он, конечно, забавный, с ним не скучно. Он даже довольно симпатичный – высокий, стройный.

Но когда я вижу, как он идет по школьному коридору, мой пульс не учащается, как это происходит с девчонками в романах, которые читает Тина Хаким Баба.

И если он берет меня за руку, когда мы сидим в кино, да и просто так, – мою ладонь вовсе не начинает приятно покалывать, как должно было бы быть согласно информации, почерпнутой из тех же романов.

А когда он меня целует? Все эти фейерверки, про которые говорят? И не думайте! Никаких фейерверков.