Первая мысль – Дима! Прислушалась – нет. шаги не похожи. Они мягче. Да и не будет Дима греметь на кухне тарелками. Тогда кто? У кого еще могут быть ключи от квартиры? Точно! Может, соседка опять меня не дозвалась и решила похозяйничать?

Поднялась и пошла на кухню. Открыла дверь – и замерла. У плиты стояла совсем незнакомая женщина в переднике. Она обернулась – и тут же подбоченилась.

– Здравствуй, дочь, – грозно сказала она, а я замерла. Дочь? Я? Анина мама! Свою я не помнила, поэтому само слово «мама» казалось мне магическим. А ведь я заняла тело её дочери.

Пока я стояла, словно столб, женщина продолжила:

– Скажи мне, дорогая Анечка, с каких это пор ты не заряжаешь мобильный? Или его вообще у тебя украли? Вместе с Максимовым? Или дай угадаю? Вас затопили соседи, и телефоны погибли смертью храбрых? Я с каким условием вас отпустила? Что вы постоянно будете на связи. Нет, я должны бросать дом, работу и мчаться сюда. Захожу – а ты спокойненько спишь. А готовить? Кто будет готовить, Аня? Хочешь испортить желудок? Ладно Максим, но ты? Ну, я слушаю твои оправдания!

– Мамочка, – в горле стоял ком. Я тихо всхлипнула. Слезы градом покатились по щекам. Да, она не моя мама. Но Ане – родная.

– Ты чего, доченька? – мама мигом забыла про плиту, шипящую сковородку, пропажу дочери и кинулась меня обнимать. – Кто тебя обидел? Серега, скотина? Вы опять встречаетесь? Говорила, не доведет он до добра!

– Нет, не Серега, – замотала головой. – Все так сложно, мамочка.

– Ну, сядь, успокойся, – меня усадили на стул и придвинули стакан с водой. – Сейчас котлеты дожарю, кушать будем. Где Максима носит? Ночь на дворе.

– У… невесты, – выдала первое, что пришло в голову.

– Невесты? – у мамы округлились глаза. – И почему я узнаю об этом только сейчас? А не приехала – вообще бы не узнала?

Но я опять хлюпнула носом, и поток возмущений иссяк.

– Так ты из-за него! – предположила мама. – Она тебе не нравится, да?

На всякий случай кивнула.

– Вы поссорились?

Еще раз кивнула.

– Вот баран упертый, а? Родную сестру на какую-то хиврю променял. А я-то думаю! Не переживай, доченька. Нагуляется – вернется. Невесту, ишь ты! Адрес знаешь?

Отрицательно покачала головой.

– Ив универе, небось, не появляется. Ух, Максютка! Ничего, рано или поздно явится. Как только придет, мне звони. Я мигом примчу. И волосы ему повыдергиваю. А ты не переживай. Он уже взрослый, сам о себе должен заботиться. Парень, а за твою спину прячется. Тебе пора о своих детях думать. А то всё: работа, работа.

Я бы хотела детей. Очень. Но не от Киана! Ни в коем случае! От кого угодно, только не от него.

– Я телефон потеряла, – сказала маме.

– Растеряша, – покачала она головой. – Ничего, новый купим. Вот зарплату получу, и ты тоже, скинемся, подберем что-нибудь. А пока я тебе свой оставлю, зарядка как раз с собой. Будешь на Гошин звонить.

Кто такой Гоша, я благоразумно спрашивать не стала. И как ему позвонить – тоже. Только кивала на каждое слово, как болванчик.

– Уеду утренним автобусом, – продолжала мама, переворачивая котлеты. – А то на работу завтра. На выходных приеду, если получится. Ты, главное, не пропадай больше. Как же ты меня напугала! Ты не отвечаешь, Макс тоже. Не знала, что и думать.