Второй мужчина, молодой и статный, сжал челюсти и промолчал, обнял плачущую женщину.

– Так надо, – повторил монах. Сколько раз за вечер он произносил эти два слова? Не счесть.

– Мы сможем с ней видеться? Хоть иногда? – Мужчина задал вопрос, заранее зная ответ.

– Нет.

– Это не дар, это проклятие. Зачем забирать ее из дома, совсем еще маленькая! – Женщина вырвалась из объятий мужа, но и ее гнев был тщетен.

Монах не поскупился на очередное «так надо», добавив:

– Не нам спорить с законами Владыки Оссанлела. Я выполняю свой долг, вы выполните свой. У вас есть другие дети – богатство по нашим временам. Позаботьтесь о них хорошо.

– Прошу вас, вы… – Мать Хои не смогла договорить, снова пытаясь задавить рыдания.

– Позаботьтесь о Хое, – приглушенным голосом закончил за нее муж.

– Она получит все необходимое.

Причислялись ли ко всему необходимому маленькой альве – любовь и ласка? Семью для нее посчитали ненужной и редкие встречи с ней – невозможными. Между словами отчетливо слышалось: все, что получит, вернет сполна. Что ждет ее вдали от родных?

Взрослые слишком занятые и подавленные. Никто из них не заметил мальчишку, подглядывающего между перилами со второго этажа. Тот самый младший братик – Лев, выбрался из спальни, наплевав на запрет лекаря вставать с постели. Он быстро оклемался после падения, да и ничего уже не болело. Ни шея, ни голова, на которую он так некстати рухнул.

Как он желал подбежать к сестре, разбудить, не дать чужому альву унести ее! Лев и Хоя – погодки, всегда вместе. Старшие сестра и брат, дети покойного брата отца, и то не настолько дружны и близки между собой, как эти двое.

Он быстро разжевал молодой лавровый лист – всегда таскал их в карманах великое множество. Скомкав в крепкий шарик, запихнул его в трубку. У Хои точно такая же имеется, вместе придумали и смастерили.

Шарик пролетел точно в цель – в лоб спящей сестре. Расстояние приличное, но и Лев тренировался стрельбе из трубки как следует. И с большей дистанции в цель попадал, и силу рассчитать умел правильно.

Но, измотанная событиями, Хоя продолжала спать, устроив голову на плече монаха. Естественным сном или помог ей старик колдовством, углубил сон, – неизвестно.

С девочкой на руках монах шагнул за порог и пошел вперед, не оборачиваясь в сгущающихся сумерках.

1

Книга величиной в половину взрослого альва. Древний манускрипт достает Хое до подбородка. Положи их – девушку и книгу, на чаши весов, и перевесит, несомненно, книга.

Двое слуг трепетно, в четыре руки, достали фолиант с полки и возложили на стол как величайшую драгоценность. Написанный на мертвом языке, еще до войны Проклятой, он хранит знания не за одно тысячелетие. В Лесном граде библиотека не менее священна, чем сам лес, окружающий город. Страницы, чернила, даже нити и клей, которыми скреплен переплет, – все это частички природы. А значит – ценны для светлого альва.

Хоя терпеливо ждала, пока слуги устроят фолиант со всеми удобствами и оставят ее в одиночестве и тишине библиотеки.

Ставни закрыты – книгам вреден прямой солнечный свет. Окна закрыты – холод, жара или сквозняк тоже ни к чему. В огромном помещении царят полумрак и постоянная прохлада, без резких скачков температуры и влажности воздуха. Все для наилучшего хранения манускриптов.

Но то, что хорошо для пергамента и кожаных переплетов, не всегда так же благотворно для живых организмов. В частности – для Хои.

Под высокими сводами раздалось громкое бурчание живота. К счастью, слуги к этому времени уже ушли. Хоя позавтракать не успела, потому что снова проспала. Позор для юной альвы, повезло, что нет свидетелей.

Бледная, худая, с красными от недосыпания и постоянного чтения глазами, со скоростью престарелой улитки Хоя направилась к рабочему месту.