Іерихонскій не сразу отвѣтилъ. Онъ пошевелилъ губами, сдѣлалъ серьезное лицо и проговорилъ:

— Трудновато для меня будетъ, Софія Николаевна. Бюджетъ не будетъ сходиться. Нельзя-ли въ этомъ случаѣ меня пощадить?

Мать качала дочери укоризненно головой, но та не слушала и воскликнула:

— Какіе пустяки! Сами-же вы хвастались, что у васъ есть прикопленный капиталъ.

— Есть, не отрицаю. Скопилъ кое-что умѣренностью и аккуратностью, но надо, Софія Николаевна, кое-что и на черный день приберечь. Благоразуміе говоритъ.

— Нѣтъ, нѣтъ. Къ лѣту ужъ вы мнѣ хоть одну лошадку съ шарабаномъ купите, а тамъ видно будетъ. Этого я требую. Понимаете-ли, требую, — подчеркнула Соняша.

Іерихонскій тяжело вздохнулъ, поклонился и отвѣчалъ:

— Хорошо-съ. Лошадка и шарабанъ у васъ будутъ. Видите, я на все согласенъ. Со мной ладить можно.

Соняша улыбнулась.

— Спасибо. За это будете и награждены. Вотъ моя рука. Цѣлуйте, — протянула она Іерихонскому руку, который сейчасъ-же ее три раза взасосъ чмокмулъ.

Стали подавать ужинъ. Зашелъ разговоръ о «жительствѣ мамаши». Вопросъ этотъ поднялъ самъ Іерихонскій. Манефа Мартыновна вся отдалась вниманію и ждала, что скажетъ дочь.

— Хозяйка я плохая, то-есть лучше сказать, никакая, — начала Соняша. — Да не думаю, чтобы и могла быть хорошей хозяйкой, поэтому считаю, что съ маменькой намъ лучше жить.

— Ваше слово законъ-съ… — снова наклонилъ свою голову въ знакъ согласія Іерихонскій.

Манефа Мартыновна вся просіяла, а Соняша продолжала:

— А характеръ у мамаши спокойный, и вы не увидите въ ней водевильной строптивой тещи.

— Богъ мой, да мнѣ только-бы радоваться на васъ и угождать вамъ, — подхватила Манефа Мартыновна.

— Ну, вотъ мамаша и будетъ хозяйничать. Содержаніе ея не Богъ знаетъ чего будетъ стоить.

— Даже вамъ изъ моей пенсіи могу предложить за комнату и столъ… ну, хоть двадцать пять рублей въ мѣсяцъ, — сказала Манефа Мартыновма въ припадкѣ восторга и взглянула на Іерихонскаго, ожидая, что тотъ любезно откажется отъ платы.

Но тотъ поправилъ очки и произнесъ:

— Двадцать пять рублей въ мѣсяцъ хорошее подспорье въ хозяйствѣ. Могу быть только признателенъ.

Соняша продолжала развивать устройство предстоящей жизни.

— А переѣхать мамаша можетъ къ намъ прямо на дачу, такъ какъ до іюня у насъ срокъ квартиры и жильцы-студенты все-таки до двадцатыхъ чиселъ мая, до каникулъ, проживутъ, говорила она. — Согласны, мамаша?

— Да какъ Антіохъ Захарычъ и ты, а то я могла-бы и раньше.

— Совершенно согласенъ, — подтверждалъ Іерихонскій.

— Ваша Дарья останется у насъ кухаркой, а наша Ненила кухарка на первыхъ порахъ можетъ у насъ горничной быть, — говорила Соняша. — Согласны?

— Согласенъ, согласенъ, — повторилъ Іерихонскій. — Но долженъ вамъ сказать, что я безъ Семена не могу быть.

— Семенъ при васъ останется, — закончила Соняша.

Въ это время Манефа Мартыновна поднесла Іерихонскому блюдо рыбы и стала угощать его.

XXV

Хоть и много было Іерихонскому поставлено Соняшей разныхъ условій, но все-таки отъ Заборовыхъ онъ уходилъ торжествующимъ. Лицо его сіяло, носъ покраснѣлъ отъ выпитаго вина и самъ онъ былъ очень развязенъ и даже шутилъ.

— Надѣюсь, что вы теперь позволите мнѣ вашъ домъ и мой домъ считать принадлежащими къ одному вѣдомству и ужъ посѣщать васъ безъ оффиціальной переписки, — сказалъ онъ.

— Ахъ, пожалуйста! Милости просимъ, когда вздумаете, — отвѣчала Манефа Мартыновна.