– Бабичка, это же Крыся и моя прабабушка. Как это может быть?

– Если бы я знала, – вздохнула Полин. О появлении этой уродинки в доме мне как-то рассказывала мама. Она играла в саду, как вдруг ее позвал старик, который стоял за решетчатой оградой. Он протянул собачку и сказал, – это Крыся, возьми ее, девочка. Мне умирать скоро, жалко малышку оставлять одну. Береги ее, она необыкновенная. В собачку все сразу влюбились, она была веселой, очень ласковой и сообразительной. А когда разоблачила вороватого повара, то еще и зауважали. Мой дед, профессор ростовского университета Алексей Левинский настолько поверил в необыкновенные способности Крыси, что все важные решения принимал только после совета с ней. Он закрывался в своем кабинете с собачкой, и они подолгу беседовали. Все над ним подсмеивались, но однажды дед собрал домашних, в том числе и прислугу, и заявию, – в Санкт-Петербурге началась революция, мы должны покинуть Россию. Бабушка возмутилась, мол, царь мятежников скоро подавит, зачем же нам уезжать. – А Крыся сказала, что лучше уехать, собираемся, дед умел настоять на своем. Мама говорила, что бабушка была вне себя от злости и постоянно ругала собачку. Зато потом, когда ее брат остался Ростове и погиб то ли от рук большевиков, то ли случайно, вспоминала ее и благодарила. Но Крыся уже этого не слышала. Во время переезда она потерялась, а может сама не захотела уезжать, кто теперь знает, – вздохнула Полин.

– Бабичка, ты мне никогда не рассказывала об этом.

– Так ты не спрашивала, моя дурындочка. В детстве и юности прошлым мало интересуются, больше думают о будущем.

– А что было потом?

– Мама говорила, что вначале все было неплохо. Дед читал лекции в университете по истории России 18–19 веков, тогда из-за революции эта тема интересовала многих. Потом стало хуже, Париж уже раздувался от русских эмигрантов, прежняя Россия мало кого занимала, все хотели знать о ее настоящем. Семья стала бедствовать, прежние запасы закончились, работы у деда не стало. Фактически его, бабушку и маму содержали няня Арина, повар Василий и садовник Петр, уехавшие с ними во Францию. Они подряжались на разные работы и как-то все выживали. Неизвестно, как сложилась бы их дальнейшая судьба, если бы в маму не влюбился банкир, пятидесятилетний вдовец Анри Бертран. Он был старше ее на двадцать пять лет, она его не любила, но вышла замуж, чтобы спасти семью от нищеты. Они все стали жить вместе в большом особняке, потом появилась я. Как ни странно, мама была счастлива в браке, она очень уважала отца, а он ее просто обожал. После прихода к власти Гитлера в Германии, отец весь свой основной капитал перевел в английский и американский банки, посчитав, что фюрер обязательно нападет на Францию. Он был очень дальновидным человеком, буквально за год до начала войны перевез нас в Швейцарию. Там мы и дождались освобождения Франции. Я поступила в Высшую национальную школу архитектуры Ля Вилетт, где познакомилась с Базилем, который стал моим мужем. Он был талантливым архитектором, но большим бабником. Я немного потерпела, а когда родилась Мари – твоя мама, тут же бросила его. К тому времени я открыла собственную мастерскую, и была материально независимым человеком, да и отец помогал. Потом все начали умирать, сначала няня Арина, потом папа, повар Василий, мама и садовник Петр. Это был самый тяжелый период в моей жизни. От одиночества и отчаяния выскочила замуж за Армана, который возглавлял крупную строительную компанию. Он был хорошим человеком, но безумно скучным.