— Как это не изменилась? — возмутилась я. — Зря что ли я парадную форму нацепила похвастаться?! Смотри, красота какая!

— Красота, красота, — улыбнулся Ванечка. — Привет, Инг, — он пожал руку подошедшему дорийцу как старому знакомому. — Лерка имеет в виду, что ты как была шумной малявкой и папиной крохой, так ей и осталась, и совсем не повзрослела. А одежда — это ерунда.

— Здравствуйте, — улыбка Валеры стала очень неуверенной, когда его взгляд наткнулся на моего спутника. Бедное светило вирусологии; что поделать, непривычный он к таким людям. Если к моему семейству вполне притерпелся, то остальных военных, особенно — такого размера, воспринимает с опасением.

— Валерик, знакомься, — поспешила я утешить друга. — Это Инг, мой… — я запнулась, подыскивая подходящее определение. Для «парня» он выглядел слишком солидно, «мужчина» звучало как-то пошловато, а назвать просто другом — обидеть. Я бы точно обиделась.

— Жених, — подсказал с усмешкой дориец, обнимая меня левой рукой и протягивая правую для рукопожатия. Как-то у него это непривычно-собственнически получилось. Ревнует что ли?

— Ого, — растерянно улыбнулся Валерка, неуверенно пожимая протянутую конечность. Кажется, он ожидал, что ему сейчас по меньшей мере сломают пальцы. — Ты с линейкой что ли выбирала?

— В каком смысле? — озадаченно переглянулись Ваня с Ингом.

— Валерик, я тебе сейчас в лоб дам, — пообещала я, морщась. Он-то был в курсе моих девичьих грёз и мечты найти мужчину такого же, как папа, во всех отношениях — и моральном, и геометрическом. Вот на последнее друг и намекал; у него с глазомером всё нормально, и он в отличие от моего скромного дорийца сходство заметил сразу. — Зимин, ты лучше рассказывай, как тётя Вера с дядей Славой, и вообще, что нового? — поспешила я перевести тему.

Небольшой старенький гравилёт, исправно нёсший службу на ферме, пилотировал Ванька, всю дорогу с любопытством на нас косившийся. Мы же втроём сидели сзади, причём я с удовольствием прижималась к боку обнимающего меня Инга и слушала жизнерадостную болтовню Валерки.

«Нет, всё-таки, дома очень хорошо», — решила я, когда мы уже заходили на посадку.

Родители Зимина были очень дружны с моими, и работали у нас на ферме. Тётя Вера, ботаник по образованию, бывшая мамина коллега по учительской деятельности, числилась агротехником, и вместе с мамой с удовольствием возилась с садом, а дядя Слава был ответственным за климатическую установку. Они, собственно, именно здесь и познакомились, и буквально под этими самыми яблонями произвели на свет нашу надежду отечественной вирусологии. Воздух тут такой, волшебный; дети в нём ну очень талантливые получаются.

И скромные, да.

Родители встречали нас на пороге, буквально в дверном проёме. Очень домашний папа в линялой футболке, лёгких потёртых штанах и тапочках и ещё более домашняя мама в домашнем платье и заляпанном мукой фартуке. Я могу ошибаться, но, кажется, вечером будут мамины пирожки… Всё, прощай, фигура!

Матушка радостно облобызала меня, крепко сжав в объятьях, после этого — весьма озадаченного такими нежностями Инга, и погнала всю компанию в дом, расспрашивать в более комфортной обстановке.

— Ма, а мелкого-то мне покажут? — полюбопытствовала я. — Интересно же, что у вас на этот раз получилось.

— Покажут, покажут, — хмыкнул отец, вальяжно рассаживаясь на диване и притягивая жену под бок. — Маленькое чудовище спит, потом насмотришься ещё — взвоешь.

— Ха, чудовище! — пренебрежительно фыркнула мама.