— Ничего не имею против.

Мы лениво и неторопливо приступили к мытью, и тут Инг меня опять удивил. Когда я мыла голову, он отвёл мои руки и принялся намыливать меня самостоятельно. Сначала от такого проявления нежности я растерялась, но через пару секунд совершенно прибалдела, и почти растеклась умиротворённой расслабленной лужицей по ванне. Что, оказывается, способен сделать с человеком обыкновенный массаж головы!

В итоге из ванны меня тоже пришлось вынимать, но потом я вроде бы встряхнулась, очухалась и уже вполне самостоятельно вытерлась. Потом хозяин дома был бесцеремонно лишён домашней рубашки, чему, конечно, сначала противился, но в конце концов сдался.

В итоге получилось убийство одним ударом даже не двух, а целого стада зайцев. Во-первых, я могла любоваться на Инга с голым торсом, в одних брюках. Во-вторых, его так гораздо приятней было щупать. В-третьих, я обзавелась чудесным халатиком, прикрывающим самые стратегически важные места, и выглядящим даже приличней, чем все мои одеяния: рубашка скрывала меня до колен. Ну, и, в-четвёртых, я добыла свой любимый фетиш, ношеную рубашку.

Домашней одеждой с раннего детства мне служили ношеные потёртые футболки отца и братьев. Им было не жалко, а мне — очень уютно. Ну, как будто родной человек всегда рядом, даже когда на самом деле он далеко. Причём привычку эту я переняла от мамы, она тоже часто подобным грешила. Особенно когда отец подолгу пропадал в командировках; давно ещё, я тогда маленькая была, мне братцы рассказывали.

В общем, из ванной мы выбрались удовлетворёнными и умиротворёнными. Хотя в доме было тепло (на Доре вообще тёплый климат), после пропаренного помещения ванной стало зябко, и я с недовольным ворчанием прямо на пороге поймала самый приятный источник тепла в охапку. Сопротивляться он не стал, обнял меня в ответ, а объятья закономерно перешли в долгий увлечённый поцелуй.

Может, и ещё во что-нибудь перешли бы, кто знает. Но нас возмутительным образом отвлекли.

— Инг?! — потрясённый и даже будто испуганный мужской голос прервал удовольствие. Капитан, нахмурившись, вскинулся; правда, на его лице не появилась обречённость, только лёгкая досада. — Ты… что делаешь?! — на дорийском воскликнул пришелец. Которым оказался первый помощник, Арат. На лице мужчины шок непонимания смешивался со священным ужасом. — Ты рехнулся! Даже если забыть о её личности и статусе, ты же отверженный. Если старейшины узнают…

— От кого они узнают? От тебя? — капитан выглядел недовольным, но вроде бы не фатально. Даже обнимать меня не перестал, а это, по-моему, отличный показатель! Делая вид, что совсем не понимаю, о чём идёт речь, я переводила настороженный взгляд с одного дорийца на другого и обратно, чутко при этом насторожив уши и вспоминая добрыми словами предусмотрительность отца.

— Как ты мог такое подумать? Девчонка проболтается! Ты представляешь, что с тобой после этого Зуев сделает?!

— Она никому не скажет, — с нажимом проговорил Инг.

— Это пока. Пока она не узнает, как ты на неё воздействуешь. Земляне об этом почти ничего не знают, а если…

— Она знает, — с усталым вздохом оборвал его капитан. — И, представь себе, ей это нравится.

— Так не бывает, — озадаченно тряхнул головой Арат. Хотя заметно успокоился; похоже, действительно переживал. — Ты уверен? Хотя, кого я спрашиваю, — он фыркнул, махнул рукой. — Погоди, но… она ведь уйдёт через неделю.