Моё шестое чувство убеждало меня, что Алистер до сих пор мне не рассказал всего до конца, и я попробовал ещё раз:

— Может, вы хотите рассказать мне что-нибудь, чего ещё не рассказали?

— Зиль, старина, — воскликнул Алистер, — уверяю вас: я — открытая книга во всём, что вам надо знать.

Он выглядел удручённым, но я по-прежнему не мог полностью ему доверять.

— Итак, — продолжил я, — с этого момента я провожу традиционное расследование, в котором каждый будет подозреваемым, пока я не определю убийцу. Я хочу снова сконцентрировать внимание на нашей жертве и круге её друзей и знакомых. Кто-то хотел, чтобы Сара Уингейт оказалась мертва, причём срочно, именно тогда, — стукнул я на календаре по этому вторнику.

— Почему именно вторник, почему седьмое ноября? В этот день определённая последовательность событий заставила убийцу забрать жизнь Сары Уингейт. Если мы внимательно посмотрим на людей, окружавших Сару, то, возможно, сможем получить ответ. И тогда её связь с Фромли и другие веские улики станут на свои места.

Я достал ручку, вытащил из стопки чистый лист бумаги и нарисовал жирную точку вверху посередине.

— Основное наше внимание должно быть направлено на нашу жертву, — я написал рядом с точкой имя Сары. — Но мы не можем игнорировать тот факт, что метод убийства указывает на Фромли.

Я нарисовал ещё одну точку, в нижнем левом углу, и подписал её «Фромли».

— Фромли — особый случай, — продолжил я объяснять, — потому что его желание убивать, сводится к получаемому от свершившихся фантазий удовольствию. Он станет убивать, потому что ему это нравится. Но у нашего истинного убийцы, — я нарисовал точку справа, напротив Фромли, и подписал «убийца-подражатель», — был определённый мотив для убийства Сары.

Я соединил убийцу-подражателя с Сарой.

— И определённая взаимосвязь с Фромли, которой он и воспользовался, — я соединил Фромли с убийцей-подражателем и сделал два шага назад, окидывая взглядом получившийся у меня большой треугольник. — Что-то связывает этих троих. Но что?

Алистер постучал правым указательным пальцем по надписи «подражатель».

— Кто-нибудь из ваших подозреваемых знал обоих: и Сару, и Фромли?

— Лонни Мур мог знать, — ответил я. — Он, Сара и Фромли часто посещали корпус Колумбийского университета.

Я начал размышлять дальше.

— И Мами Дюран, — продолжил я. — Мы знаем, что она каким-то образом связана с Фромли. И она связана с семейством Уингейт, пусть и не с самой Сарой: служанка миссис Уингейт — Стелла — пришла к ней как раз из-под крыла Мами.

— А как насчёт декана Арнольда? — спросила Изабелла.

Мы с Алистером уставились на неё. Изабелла разговаривала в среду с деканом Арнольдом, но из их беседы мы не получили никакой важной информации. Работа Сары в деканате была простой рутиной.

— Я прочла ваши записи, касающиеся разговора с Агнусом МакДональдом, — Изабелла запнулась на секунду, собираясь с мыслями. — Он думал, что Сара была расстроена чем-то, имевшим отношение к её работе в деканате с Арнольдом. Помните? И меня поразила его уверенность, что Сара упоминала имя Майкла Фромли во время из последнего разговора.

Она выжидательно на меня посмотрела, уверенная, что заметила нечто важное. Но я так не думал.

— Да, я помню, — ответил я, — но поразмышляйте логически. Упоминание Сарой имени Фромли, особенно в контексте её работы в деканате, абсолютно бессмысленно.

Я раскинул руки.